Чтение онлайн

Щеку продолжала терзать острая боль. Но я не обращал на неё внимание. Заклинание требовало полной концентрации. Оно было двухэтапным, даром, что и относилось к первой ступени школы. Сначала надо было выкачать всю боль в своё собственное тело. Затем, не обращая внимание на неё, требовалось стянуть края раны. Заставить её зарасти. На словах просто — на деле невероятно трудоёмкий и кропотливый процесс.

Наконец, последняя ниточка уцепилась за свой собственный хвост. Я убрал щупы. И осторожно открыл глаза. В прошлый раз меня не было слишком долго и дневной свет болезненно резанул по ним. Но сейчас вроде бы обошлось. Я вытер со лба пот тыльной стороной ладони. Осторожно коснулся щеки девушки. Та дёрнулась, но скорее от неожиданности. Боль уже ушла. Стёр начавшую подсыхать корку крови и посмотрел на плоды своих трудов. Там, где только что была кровоточащая ссадина, теперь красовалась новенькая, розоватая полоска свежей кожи. Она немного выделялась на фоне бледной щеки, но скоро должна была стать совсем незаметной. В этот раз получилось.

— Долго меня не было? — спросил я, прислонившись спиной к стене оружейки. Заклинание вытянуло из меня все силы.

— Около трёх минут, — слабо улыбнулась девушка.

— Плохо. Слишком уж долго. Тебе такие раны даются за считанные мгновения.

— Много практиковалась, — Айлин пожала плечами, — Не торопись. Со временем это будет получаться гораздо проще. По крайней мере, на мелких ссадинах, — она немного помолчала. Затем осторожно коснулась моей руки, заглянула в глаза и добавила, — Спасибо. Я знаю, как это было тяжело. Но мне и правда стало получше.

— Так, голубки воркующие, — к нам подошёл Бернард, — Всё, хорош прохлаждаться! Генри, марш на площадку. Будем отрабатывать приём с контратакой.

Я молча посмотрел на него. И покачал головой. Сил уже не оставалось. Заклинание высосала из меня последние соки, а жара вот-вот грозилась добить окончательно. В таком состоянии махать мечом не было никакого смысла. Хотя попробуй объясни это сержанту. Ему втемяшилась в голову мысль, сделать из нас за несколько дней лучших бойцов юга, и он не был намерен от неё отступать.

— Через пару часов, — пока я соображал, Айлин успела перехватить инициативу, — Нам нужно хоть немного прийти в себя. Эта проклятая жара…

— Враг не будет спрашивать, жарко тебе или холодно. Он просто тебя убьёт… — начал было сержант, но на этот раз прервал его я. Хлопнул себя по коленкам. Встал и бросил.

— Всё. Бунт на корабле. Мне тоже нужна пара часов отдыха. Иначе до врагов мы оба просто не доживём. Ты нас раньше в могилу загонишь…

— У вас осталось всего два дня на…

— И мы не собираемся тратить это время впустую, — улыбнулся я, — Отправь кого-нибудь за остальными командирами. Объявляю собрание отряда. Нам не помешает обсудить наше положение, продумать дальнейшие действия, мне — оставить последние указания, перед тем, как отправиться в экспедицию. Да и перекусить лишним не будет.

Бернард выругался, демонстративно сплюнул в грязь, но спорить не стал. Потопал в сторону бараков. Я помог Айлин встать и мы, слегка покачиваясь от усталости и опираясь друг на друга, поковыляли следом за ним. В одном сержант был прав. Времени оставалось чертовски мало.

В общей зале опять было не прибрано. На длинном столе стояла парочка пустых глиняных кувшинов. Ещё три лежали на боку. Вокруг их горлышек уже успели растечься и засохнуть тёмные пятна. И чёрт знает сколько валялись в виде черепков на полу. Хорошо, что сенешаль не рискует выставлять нам счёт за побитую посуду. Иначе бы мы уже по миру пошли. Зато, поди, местный гончар никак не нарадуется нашему приходу в эти края. Если, ему, конечно платят за снабжение армии.

Возле стены лежал табурет без одной ножки. В дальнем углу комнаты сиротливо опёрся на каменную стену канделябр. Одна их трёх свечей была на месте, а вот две чьи-то шаловливые руки уже выломали. А в углу противоположном красовалось тёмное пятно плохо затёртой блевотины, от которого на всю комнату расходился сладковато-тошнотворный запах.

Мда… похоже Бернард, сосредоточившись на наших тренировках, совсем ребят распустил. Надо бы ему сделать втык. А ещё десятников напрячь, чтобы сегодня же организовали парко-хозяйственный день. Мать твою, строим из себя невесть каких профессионалов, а у самих порой порядка ни на грош. И пора завязывать с вечерними пьянками. Лучше уж загрузить парней какой-нибудь работой, а то долгое безделие не идёт солдатам на пользу.

— Что-то я не припомню, чтобы тут было так насрано, — поморщилась девушка, окинув взглядом комнату, — Не за утро же они тут так всё загадили?

— Вчера вечером, — я подошёл к окну и распахнул ставни, впуская внутрь струю свежего воздуха, — Мы просто встали очень рано. Пробирались в потёмках, потому бардак и не заметили.

— Надо будет после собрания пойти и дать им пиздюлей, — покачала головой Айлин. Направилась к столу и начала собирать разбросанные кувшины и кружки. Я немного помедлил, затем подошёл к ней, взял девушку за руку и покачал головой. Мол, не нужно. Она вопросительно посмотрела на меня.

— Напомни, как твоих десятниц зовут?

— Марта и Лиза. А что?

— Сейчас увидишь, — я подошёл к двери, ведущей в основные бараки, осторожно открыл её стараясь не шуметь и окинул взглядом комнату, заставленную двухярусными кроватями, в воздухе которой висел тяжелый дух перегара. Весь отряд был здесь, но почти никто не обратил внимание на моё появление. Лишь несколько пар глаз лениво посмотрели в сторону дверного проёма. Остальные — храпели в голос. При том, что солнце уже давно миновало зенит. Пиздец.

Я набрал воздуха в грудь. Выдержал паузу. А затем заорал во всю мощь своей глотки.

— Брандон, Ларс, Мигель, Ольрик, Матош, Арвель, Мика, Марта, Лиза, оторвали свои жопы от кроватей и живо сюда! — казалось стены самой казармы содрогнулись от крика. Бойцы заворочались, заворчали. Ещё несколько человек вперили в меня заспанные и явно недовольные взгляды.

— Командир, можно не так громко, — простонал Ольрик, — Голова раскалывается.

— Нельзя! Живо вытащили свои задницы из кроватей, пока не разжаловал в рядовые!

Угроза подействовала. Десятники принялись неохотно выбираться из кроватей и натягивать портки. У нескольких под одеялами обнаружились «гости» из женского взвода, которые тоже нехотя заворочались и недовольно заворчали.

— Остальным одеться и построиться на плацу! У вас пять минут! Кто опоздает, тот будет нужник чистить!

Теперь уже зашевелилась вся казарма. Вообще парней было не так уж просто чем-то пронять, когда они в таком расслабленном состоянии. Но угроза нужником работала безотказно. Этим не хотел заниматься никто.