Чтение онлайн

— Ты где такую отхватил? — спросил хозяина приехавший ранее Томилин, гендиректор «Регионнефтегаза», указав на подзорную трубу — ста­ринную, украшенную инкрустацией из слоновой кости.

— Взял по случаю, — уклончиво ответил хозя­ин. — А что?

— Где-то я ее раньше видел, — сказал Томилин, отправляя в рот маслину, начиненную анчо­усом. — Только не могу вспомнить где.

— Могу уступить, — сказал хозяин, оторвав­шись от окуляра.

— Да мне она ни к чему.

— А то бери. Много не возьму. Подпишешь бумагу в «Транснефти» на двести тысяч тонн — и труба твоя.

— «Мерседес-500», красный, номер... — снова донесся из динамика тот же голос. — Два челове­ка — одна женщина.

— Скуратов со своей новой, — перевел трубу во двор хозяин. — Давно обещал показать. Гово­рил, будто в «Золотом паласе» отхватил. Прямо с помоста, когда трусики скидывала... Слушай, То­мила, а где твоя Елена? Почему в Москву не привез? Мы ведь как договаривались, когда я ее тебе сватал? Что не будешь прятать. Верно?

— Не любит она ездить в Москву, — сказал Томилин, потемнев лицом.

— А не боишься, а? Молодая, красивая, все время одна... Небось приставил кого? Мне Артем, который теперь на хозяйстве, рассказы­вал...

— Я такими делами не занимаюсь, — мрачно ответил Томилин. — Так все, что ли, приехали? Гоша, надо бы нам с тобой потолковать.

— А ты не спеши, — ответил хозяин, он же Гоша. — Поговорим, успеем. И про то, что Елену свою от нас прячешь, тоже поговорим... Вон, ви­дишь, Коноплев приехал, Олег. Сейчас позна­комлю. Новый гендиректор «Сургутнефтегаза». Прошу любить и жаловать.

— Тот, что на место Ивлева? — спросил Томилин.

— И на место Бригаднова... столь же невинно убиенного... — Гоша истово перекрестился. — Вот как только не боится занять их место! Ты бы, к примеру, смог? Кстати, он твой тезка. И не морщи лоб. Среди членов директорского совета его нет. Как и у тебя памяти... А еще про трубу мою что-то хочешь вспомнить...

— Но я действительно у кого-то раньше ее видел, — пожал плечами Томилин.

— Не мог ты ее, Томила, видеть! — повысил голос Гоша. Гости обернулись. — Вот пристал! Да в нее, если хочешь знать, сам адмирал Нельсон смотрел одним глазом. А другой ему французы выбили.

Томилин обратил внимание, что собравшиеся гости притихли, женщины перестали хихикать, официанты — разливать шампанское.

— А что ты раскипятился? — спросил Томилин. — Возможно, я видел подделку. В одном доме.

— Да нет, Олежек, — вдруг ласково заулыбал­ся хозяин, обняв его за плечи. — Ты подделку не видел. Ты — ошибся. Тебе померещилось.

— Ошибся так ошибся, — согласился Томилин, попытавшись одним движением снять его руку со своего плеча. Но Гоша вдруг привлек его к себе.

— Ох, люблю же я тебя, правдоискателя! Ну блажь у меня такая, пойми ты! Моя Зойка начала собирать этот антиквариат, и я за ней увлекся. Все только штучное, все в единственном экзем­пляре! Правильно я говорю, Зоя?

Жена хозяина снисходительно кивнула и слегка улыбнулась. Она беседовала с дамами возле стола, уже уставленного закусками.

Томилин снова отправил в рот маслину и тут встретился с ней взглядом. Она укоризненно по­качала головой.

Да сам знаю, подумал Томилин, лучше не свя­зываться. Но, похоже, эту штуковину я в самом деле как-то видел в одном доме. В схожих обсто­ятельствах... Только чего из-за этого нервничать, не понимаю. Странно ведет себя Гоша.

— Кого-то еще ждем? — спросил приехавший после всех Коноплев, с озабоченным видом тряся Гошину руку и заглядывая ему в глаза.

По переглядыванию гостей Томилин понял: Коноплева никто здесь не знает. Впервые видят. Обычно «генералы» знали друг друга давно. Почти все выросли и переженились у себя в Си­бири. Там следили за карьерой друг друга, то помогая, то ставя подножки. Чужих в свой спло­ченный круг не допускали. Их сторонились.

В Москве поддерживали только своих, доби­лись того, что в профильном министерстве сиде­ли почти все свои, московских чиновников игно­рировали. И никто не смел им перечить. Россия смотрела в рот своим благодетелям, обеспечива­ющим ее основную статью экспорта.

Поэтому некий Коноплев был встречен на­стороженно. Убитые Ивлев и Бригаднов были свои, тюменские. Этот — еще посмотрим, кто таков. Ясно, что он человек хозяина, но это еще не значит, что он станет своим для всех присут­ствующих. Выскочек здесь не любили.

Хозяин это почувствовал. Он уже был пьян, но его взгляд из-под нависшего лба зорко следил за гостями. Пусть только попробуют перечить.

— Зоя, отведи баб в другую комнату, я муж­ской разговор иметь буду с присутствующими, — сказал он, стукнув кулаком по столу, так что из ближней серебряной соусницы пролился корич­невый соус на узорчатую скатерть.

Женщины, поспешно оглядываясь на своих мужей, вышли вслед за хозяйкой из гостиной.

— Познакомить хочу! — Хозяин взмахнул ко­роткопалой рукой с наколкой. — Олежка Коноплев! Мой кореш. Прошу любить и жаловать! И по-хорошему прошу. Вы поняли меня?

Гости молчали. Отводя глаза от свирепого взгляда хозяина.

— Мы так не договаривались, — громко ска­зал Томилин. — Ты, Гоша, опять взялся за ста­рое. Меняешь кадры, никого не спрашивая. Ты хоть с кем-то посоветовался?

— А с кем тут теперь советоваться? — сощу­рился хозяин. — Если все вы у меня вот здесь! — Он сжал кулак, вытянув его в направлении Томи­лина.

— Ивлев тоже был мой кореш, — заметил Томилин, оглядывая присутствующих в поисках со­юзников. Но таковых пока не наблюдалось.

Куда что подевалось... Прежде палец в рот не клади, каждый мог постоять за себя, каждый лез на рожон на одном голом самолюбии.

— Видишь, молчат! — торжествующе сказал Гоша. — Смотрят, чья возьмет. К тому и присо­единятся. А так, думаешь, он, — палец хозяина уперся в ближайшего из гостей, — тебя поддер­жит? У него в Тюмени квартира за семьсот тысяч долларов да в Москве за пятьсот! А он всего-то чиновник в министерстве. С окладом полтора миллиона.

— Гоша, кончай, — поморщился «чинов­ник». — Сколько можно? Как выпьешь, сразу на­чинаешь перечислять свои благодеяния. Да по­мним мы все! И понимаем, что должны держать­ся вместе... Зачем напоминать, не знаю...

— Он тоже не понимает. — Гоша прижал руки к груди. — Объясните вы, раз у меня не получа­ется. Чего Томилин ко мне сегодня пристал? Я, что ли, своих корешей, Ивлева с Бригадновым, угрохал?

— Не важно, кто их угрохал, важнее — кто их заказал, — сказал Томилин в наступившей ти­шине.