Чтение онлайн

Центральное Скаутское Бюро поставило меня на 197-е место из 200 в своём предварительном списке. Но благодаря Пиестани люди хотя бы знали, кто я такой. К тому же, в сезоне 1986-87 я был лучшим бомбардиром своего "Муз Джо", набрав 61+68=129. Это был пятый результат в WHL, где со мной уже начали считаться. В Реджайне меня прозвали "Пронырой" (англ. Weasel, прим. АО), и это как-то приклеилось ко мне. Как только я выходил на площадку, органист начинал играть песню "Pop Goes The Weasel". Они меня там п*здец как ненавидели, что было мне только на руку. Я питался этой негативной энергетикой. Они ведь всё равно уделяли мне внимание, верно? А когда я забивал, все просто с ума сходили, тут же поднимался свист и гул.

Помню, один раз в матче за звание чемпиона дивизиона, я выехал на центр площадки, прокинул шайбу себе между ног и бросил по воротам из-под колена, послав шайбу точно под перекладину - вратарь на всё это смотрел такими же глазами, как Бэмби на светофор. Я "оседлал" свою клюшку и поехал так прямо до скамейки. Для "Реджайны" это был очень обидный гол - мы и без того уже вели 8:2.

Когда я открыл калитку, наш главный тренер Бэрри Трэпп схватил меня за майку и швырнул на скамейку, чтобы я .... не паясничал. Чуть позже он сказал, что это был один из самых потрясающих голов, которые ему когда-либо приходилось видеть, но он был в бешенстве от того, как легко мне это далось.

Я питал определённую симпатию к Бэрри, потому что он избавился от Грэхема, но за его спиной мы все на него ворчали, потому что он так и не вытеснил до конца из сердца свой прежний клуб - "Реджайну". После матча зрители облепили все борта и принялись обзываться на меня и размахивать кулаками, как разъярённая толпа из фильма про Франкенштейна. Я отвечал им взаимностью.

Мною заинтересовались в "Калгари". Один их скаут, Ян Маккензи, раньше работал в RCMP (элитное подразделение канадской полиции, прим. АО) и всегда приходил на наши матчи. Ему особенно нравилось приходить на игры с "Реджайной", где меня высмеивали. Я знал, что он обеспокоен моими габаритами. Чуть позже он признался, что будь я сантиметров на 15 повыше и килограмм на восемь потяжелее, меня бы любая команда выбрала под первым номером, но это было из разряда фантастики, а потому я был никому не нужен.

Тогда в НХЛ превалировали здоровяки. В составе "Филадельфии" в сезоне 1987-88 был целый отряд громил. За них играл один швед, Йелл Самуелссон, который был ростом под два метра и весил за 100 килограмм. Старина Дейв Браун из Саскатуна и Уилли Хубер из Германии были ростом по 196см и весили 95 и 102кг, соответственно. Грэг Смит, с которым я играл за "Калгари" в 1992-м году, был ростом 194см и весил 106кг, в то время как габариты Тима Керра составляли 191см и 102кг. У "лётчиков" было ещё два парня по 194см - Джефф Чичран и Майк Стотерс. Крейг Берубе (185см, 93кг) был одним из самых маленьких игроков в той команде. Блин, да там даже вратарь Рон Хекстолл был 191см и весил 91кг.

Однако Ян всегда приезжал просматривать игроков в Муз Джо, а после каждого матча отмечал у себя в блокноте, что я был лучшим на площадке. Ян говорит, что благодаря ему на драфте НХЛ было выбрано более ста игроков, и каждый из них был особенным. Он пошёл на большой риск с тремя парнями, которым, по идее, не было места в лиге. Это был Бретт Халл, Гэри Сутер и я.

На Бретте Халле поставили крест. Он был в плохой форме. Он играл в юниорской лиге второй категории, а не в одной из ведущих. Все обвиняли Яна в том, что он выберает Бретта лишь потому, что он сын Бобби Халла. А Ян всем отвечал: "Нет, я выбираю Бретта Халла, потому играя за "Пентиктон", он забросил в одном сезоне 125 шайб". В свою очередь Сутер стал лучшим новичком сезона, хотя все считали, что он был слишком маленьким защитником для того, чтобы играть в НХЛ.

Помню, Ян нам говорил: "От вас может уйти жена, но номер выбора на драфте останется с вами на всю жизнь". Неважно хороший он или плохой - он ваш навечно. Он говорил, что в игроках он всегда искал какую-то исключительную особенность, которой обладает только он и больше никто на свете. В мире достаточно хоккеистов, которые, вроде бы, и выглядят хорошо и вовсе не без таланта, но если у них нет изюминки, то им не пробиться в НХЛ.

Я ничего не боялся. Что бы мои соперники ни делали, они не могли меня запугать. Меня можно было тыкать клюшкой под рёбра или бить сзади по спине - я всё равно упорно лез на ворота. К тому же, свой недостаток в габаритах я восполнял стартовой скоростью. У меня была отличная скорость, и я мог обогнать кого угодно в два счёта. Защитники всегда предпочитали катиться рядом со мной, а не кидаться на меня, что мне только и нужно было. Когда я приехал в свой первый тренировочный лагерь "Калгари", Ян сказал мне: "Помни, твой главный козырь - это скорость. Поэтому даже не думай останавливаться".

Генеральным менеджером "Флеймс" тогда был Клифф Флетчер, а Ян работал в соседнем офисе в "Сэдлдоме" (домашняя арена "Калгари", прим. АО). Ян все уши прожужжал Клиффу по поводу меня, но, безусловно, того смущали мои габариты. В итоге Яну удалось уговорить его пойти против логики и мнения Центрального Скаутского Бюро. В Муз Джо зрители заполняли трибуны, чтобы посмотреть на меня, и Ян считал, что такой шоумен пригодится и "Калгари". Он тогда говорил: "Слушай, если мы рискнём, он поможет нам собирать полные трибуны на матчах фарма в Солт-Лейк Сити, я тебе обещаю!".

Само собой, я ни о чём не догадывался. Я лишь знал, что моё место в НХЛ.

Драфт проходил 13-го июня 1987-го года в Детройте. В первом раунде под 19-м общим номером "Калгари" выбрал левого крайнего по имени Брайан Дизли. Скауты "Флеймс" были от него в восторге. Он играл в университетской команде, обладал неплохими габаритами и хорошо катался. Однако как выяснилось позже, он достиг своего предела и с тех пор так и не смог прибавить в мастерстве.

Драфтовать 18-летнего парня - это всегда риск, потому что неизвестно будет ли он расти дальше или нет, к тому же тут всё зависит от стольких мелочей, что предугадать дальнейший ход событий просто невозможно. Поэтому время времени кто-то и оступается. На тот момент Дизли выглядел хорошим проспектом. В итоге он отыграл несколько сезонов в фарме, но так и не провёл ни единого матча в НХЛ. Впрочем, завершив карьеру игрока, он вполне преуспел на агентском поприще.

Следующим "Флеймс" выбрали Стефана Матто под 25-м общим номером. Он отыграл 13 лет в НХЛ и выиграл Кубок Стэнли в составе "Рейнджерс". В 1994-м году в финале конференции на пятой минуте второго овертайма он отправил шайбу в ворота "Нью-Джерси" и принёс своей команде победу в седьмом матче серии. Этот гол вывел "Рейнджерс" в финал, где они встретились с "Ванкувером".

Под 40-м общим номером "Калгари" выбрал Кевина Гранта, здоровенного защитника из Китчнера (пр. Онтарио), который долгие годы провёл в фарм-клубе, после чего уехал в Европу.

На драфте у каждой команды есть специальный совет, который делает выбор в пользу того или иного игрока. Скотт Махоуни, которого забрали в третьем раунде, сейчас работает полицейским в Ошаве (пр. Онтарио), но он понравился одному из скаутов "Калгари", часто видевшего его в деле, а потому его и выбрали на драфте. Тима Хэрриса выбрали под 17-м общим номером, но он так и не смог пробиться в основной состав. Аналогичная история была и с Тимом Коркри, уроженца Феррис Стэйта (шт. Мичиган), которого выбрали в пятом раунде. Джо Алуа был выбран в шестом раунде, однако после этого он провёл ещё один сезон в QMJHL и завершил карьеру.

Запомните, если на драфте выбрали кого-то раньше, чем вас, это вовсе не значит, что руководство клуба считает, что он играет лучше вас. Это говорит лишь о том, что в команде боялись, что его выберет кто-нибудь раньше. В моём же случае "Флеймс" был настолько уверены, что меня никто кроме них не выберет, что могли позволить себе пойти на роскошь и задрафтовать меня в каком угодно раунде.

Зачем было тратить на меня право выбора в первом или втором раунде, когда с тем же успехом можно потратить поздний драфтпик и выбрать даже гораздо позже пятого раунда? Но Ян всё равно нервничал. Он очень волновался, что "Калгари" упустит меня из рук.