Чтение онлайн

Я дебютировал за "Солт-Лейк" в конце сезона 1987-88, и тогда в составе нашей команды был один техничный парень, которому было немного за 20, и он был холостой. В своё время он играл в Манитобе, а его мама жила в Муз Джо, так что мы быстро сдружились.

В то время я достаточно наивно относился к наркотикам. Я собирался на свою первую тренировку, и он за мной заехал. У него была машина с откидным верхом, которую он называл "Любовь Большого Папочки" (Big Daddy Love) с салоном из белой кожи. На улице стояла прекрасная погода - было тепло и солнечно. Он сидел в тёмных очках и строил из себя крутого. Помню, он всегда называл меня Билли. Только и слышал от него: "Здорово, Билли! Как житуха, Билли?".

До арены было минут 20, и мы ехали очень быстро. Он достал косяк и спросил: "Хочешь пыхнуть, дружище?". Я ему ответил: "Нет, ты что, сдурел?". Он дунул прямо перед тренировкой. Я быстро пристрастился к такой жизни. После тренировок мы обычно ехали в гольф-клуб. В Муз Джо в это время ещё снег лежал, а я в Юте уже вовсю бил клюшкой по мячам. В гольф-клубе мы пили пиво и курили траву, после чего я приезжал домой, а Татаффи мне говорил: "Звонил Бэкси. Он тебя уже обыскался. Никак не может найти". Так что я думаю, в "Калгари" сразу поняли, что я ещё тот гуляка. Но я хорошо играл, и все держали рот на замке.

Что касается моего алкоголизма, то, скажем так, он активно развивался. После каждой игры мы шли в бар и нажирались. Так делали почти все в команде. Мы всегда были вместе, пили и кутили. Прямо напротив нашей арены стоял бар "Зелёный попугай". Мы оттуда практически не вылезали. В основном, мы там клеили девчонок. Я тогда выглядел лет на 12, но у большинства парней на этом фронте всё было весьма успешно. У нас в команде было много красивых парней.

Нашим капитаном был Рич Черномаз. Добродушный такой парень. Он играл то с нами, то в НХЛ. Изначально его задрафтовали "Колорадо Роккис". Джефф Уинаас всегда любил покрасоваться. Он был из старого поколения, а на юниорском уровне играл за "Медисен Хэт" (WHL, прим. АО). Я против него достаточно часто играл. "Калгари" выбрал его своим вторым драфтпиком (38-й общий номер) в 1985-м году, но он так и не сыграл ни одного матча в НХЛ. Ещё с нами постоянно тусил Дагги Кларк. Он идеально вписывался в нашу компанию - только что выпустился из колледжа и любил хорошенько повеселиться. Стив Максуэйн был отличным парнем. Он тоже был небольшого роста и при этом очень техничным. Он играл за команду Университета штата Миннесота, но так и не пробился в НХЛ.

Кеван Гай, Мартин Симард, Марк Бюро и Дэйв Риерсон были командными игроками и были в очень близких отношениях со своими семьями. Рэнди Бьючик был крайне строгим в моральном плане парнем, а Стю Гримсон тогда был очень религиозен.

А вот Бобби Бодак был самый что ни на есть прожжённый ветеран. Он в этой команде уже целую вечность играл. У него за плечами было три матча за "Калгари" и 10 лет в фарм-клубе. Бодак был настоящим красавцем. Джим Юханссон, который играл в Пиестани за сборную США, сейчас работает на хоккейную федерацию этой страны. Мы с ним, кстати, виделись недавно в Оттаве на встрече участников МЧМ в Пиестани. Рик Хэйуорд был забавным парнем с такой внешностью, которая обычно нравится женщинам. Он от них разве что метлой не отмахивался.

Все эти парни были качками. Наша команда была частью "Калгари", а потому все были в отличной форме. "Флеймс" вообще были первой командой в НХЛ, которая сделала особый акцент на физподготовке в летний период.

Питер Лаппин, как я, примкнул к "Солт-Лейку" в конце сезона 1987-88. Он попал сюда, будучи одной из главных звёзд в команде университета Святого Лаврентия, а в 17 матчах плей-офф забросил 16 шайб и отдал 12 голевых передач. У него были потрясающие руки, и он умел забивать. Но в итоге в НХЛ он сыграл шесть матчей за "Миннесоту" и один за "Сан-Хосе". И всё.

Наш вратарь, Марк Д’Амур, был забавным парнем. Я ему сигареты прикуривал в перерывах между периодами, потому что его ох**ть как трясло с бодунища. Прозвище у него было "Дёрганный". Но на воротах он стоял бесподобно. Насколько мне известно, у него сейчас свой бар в Солт-Лейк Сити.

После победы в первом раунде плей-офф в 88-м году, у нас было четыре выходных, после чего начинался второй раунд. Один из наших парней закатил у себя дома вечеринку. Помню, я пошёл в туалет, и тут вдруг вместе со мной зашёл ещё один из наших, вытащил мешочек с белым порошком из-под бочка унитаза, сделал две дорожки и спросил меня: "Хочешь попробовать?". Я ему ответил: "Конечно".

Помните, я рассказывал о том, как первый раз попробовал алкоголь у Шелдона дома? Так вот это было в сто раз лучше. У меня сразу началась эйфория. Я такого никогда в жизни не чувствовал. У меня от счастья мурашки по коже пошли. Будто по мановению волшебной палочки я вдруг перестал быть неуклюжим и сопливым новичком. Я стал подходить к девушкам постарше, заигрывать с ними и был полностью уверен в себе - это было потрясающее состояние. Будто я Супермен какой-то. Может, и не он, но точно не человек.

В следующем сезоне в канун Нового Года у нас был матч с "Денвером". После него я стал готовиться к одной из самых крупных вечеринок года. Там должно было быть много кокаина, много девчонок... Я не мог этого дождаться. Я вышел из душа и стал вытираться, как вдруг ко мне подошёл Бэкси и спросил: "Ты на самолёт завтра сесть сможешь?". Я засмеялся и спросил: "Ты вообще о чём?". А он мне ответил: "Я только что разговаривал с Клиффом Флетчером. "Флеймс" хотят, что завтра ты уже был в Калгари". Я сказал: "Да ладно!". Он посмотрел на меня, покачал головой и сказал: "Я не шучу".

Я вернулся в раздевалку, чтобы поделиться новостями с парнями. Помню, я тогда ещё подумал, что "Флеймс" наконец-то проснулись и стали соображать, что к чему.

Глава 8. Полный кайф

1-го января 1989-го года "Калгари" переживал небольшой спад. Вся эта ситуация крайне действовала им на нервы. В тренировочном лагере я зарекомендовал себя как крайне неуступчивого игрока, и руководство клуба, видимо, решило, что этот сопливый пацан из Расселла поможет им как-то расшевелить команду.

Помню, я сильно нервничал, потому что понимал, что мне нужно два, максимум три матча, чтобы проявить себя. Было ли мне страшно? Ещё как. Впервые за долгое время я начал сомневаться в своих силах: "Главное - не обосрись. Ты должен сыграть лучше, чем когда-либо в своей жизни".

Клуб снял мне комнату в лучшем отеле города - в "Паллизере". Я кинул там свои вещи и тут же помчался на тренировку. Уже на следующий день мы встречались с "Квебеком". Сестра моего отца, тётя Роуз, приехала вместе со своим мужем, дядей Доном Оджерсом, из Оксбоу (пр. Саскачеван), и сводила меня на ужин в Калгари Тауэр. На тот момент, это было самое высокое здание в городе, а на его вершине располагался шикарный ресторан. Мне сказали, чтобы я не стеснялся и заказал то, что хочу. Я заказал.... омара. Пару часов спустя, я проснулся и стал блевать, как брандспойт. Я не мог в это поверить. Это надо же! Нашёл когда отравиться! Тем не менее, мне всё-таки удалось заснуть.

Следующим вечером я вышел на лёд и посмотрел на свою команду. "Флеймс" тогда обладали самой длинной скамейкой запасных и самым "большим" составом в НХЛ. Если не считать вратарей (Рика Уэмзли и Майка Вёрнона) и трёх игроков (Дагги Гилмора, Джо Маллена и Хокана Лооба), то там все были за 180см и весили больше 90кг. Клифф Флетчер встал у руля команды, ещё когда "Флеймс" только появились в "Атланте" в 1972-м. На протяжении всей своей истории они славились, прежде всего, габаритностью. Я как-то читал, что после игры против той "Атланты" звёздный центрфорвард "Чикаго" Стэн Микита (175см, 77кг) сказал, что "это всё равно, что кататься в лесу, полным красных деревьев".