Чтение онлайн

"Клифф, - говорил он.
– Мы больше не можем ждать, иначе мы потеряем этого парня". А Клифф постоянно спрашивал: "Ну, ещё один раунд мы можем подождать?". Он хотел выбрать сначала Питера Киваглиа. Это был очень хороший игрок, который чуть позже попал в университетскую команду Гарварда и был лучшим бомбардиром ECAC (студенческая лига, прим. АО) на протяжении двух своих первых сезонов в этой лиге. Тем не менее, в НХЛ он толком и не поиграл - в его активе всего пять матчей в составе "Баффало".

Наконец, в восьмом раунде Клифф кивнул Яну и прошептал: "Всё, выбирай его". А потому он обратился уже ко всем: "Господа, на кандидатуре следующего игрока мы полностью сошлись с Яном". И вот в восьмом раунде под общим 166-м номером был выбран я. В зале воцарилась гробовая тишина. Эл Макнил (бывший помощник генерального менеджера "Калгари", прим. АО), который впоследствии стал одним из моих самых преданных поклонников, зашвырнул ручкой через весь зал. За соседним столом сидела делегация "Филадельфии", и их помощник генерального менеджера, Гэри Дарлинг, усмехнулся: "Ян, ну и где этот парень будет играть?". Ян перегнулся через Бобби Кларка, генерального менеджера "Флайерс", поднёс кулак к носу Дарлинга и сказал: "Чья бы корова мычала, недомерок". А в это время Эл Макнил ползал по полу на четвереньках в поисках своей ручки.

Понятное дело, что когда назвали мою фамилию, моя семья и я сам очень обрадовались, но знаете, что я вам скажу? У меня не было ни малейшего сомнения, что так всё и будет.

На свои первые сборы я приехал с высоко поднятым носом. Очень высоко поднятным носом. Мне было нечего терять, зато получить я мог, ох, как много. "Флеймс" тогда были потрясающей командой, полной милых и отзывчивых людей. Некоторые ветераны ещё только-только начинали набирать форму, а мне надо было произвести впечатление. Я решил, что если тренеры увидят игрока, который ещё вчера играл в "юниорке", "ушёл" в восьмом раунде и был ниже всех на голову, но при этом "раздевает" всех подряд, то дело в шляпе.

Мне понадобилось всего полчаса, чтобы взбесить здоровенного Джоэля Отто (193см, 100кг). Я его просто с ума сводил. Один раз объеду его по левой стороне, а потом по правой. И каждый раз, когда я его обыгрывал, вдогонку мне летело: "Ах, ты, мразь коротколапая!". Оттсу тогда это всё вовсе абсолютно не нравилось. Он и ещё трое наших защитников - Эл МакКиннис, Рик Нэттрэсс и Дэйна Марзин - готовы были меня по борту размазать.

Вплоть до этих пор тренеры относились ко мне крайне скептично. Они решили, что меня задрафтовали исключительно под фарм-клуб в Солт-Лейк Сити. Теперь же, к своему собственному изумлению, они пришли к выводу, что я уже готов играть за основу, несмотря на то, что там я пока что был не очень востребован. Я провёл ещё один сезон в "Муз Джо" и набрал 68+92=160 очков в 65 матчах. Я разделил звание лучшего бомбардира с Джо Сакиком и набрал при этом 235 штрафных минут. Таким образом, за всю свою карьеру в "юниорке" я забросил 201 шайбу и отдал 271 результативную передачу в 274 встречах. Сейчас я занимаю десятое место в списке лучших бомбардиров WHL за всю историю существования лиги с 472 очками.

В середине сезона я отправился в Москву на МЧМ. Меня назначили капитаном сборной Канады. Мы всё ещё не отошли после Пиестани, и это, думаю, нам и помогло выиграть золото. На том турнире мы не потерпели ни одного поражения, выиграв шесть встреч при одной ничьей. На одно очко от нас отстала сборная СССР, в составе которой было много игроков с прошлогоднего турнира, включая Александра Могильного и Сергея Фёдорова.

Несмотря на то, что они играли дома, мы всё равно смогли обыграть их 1-го января со счётом 3:2. Героем того чемпионата мира стал Джимми Уэйт, это уж точно. Мы с Робом Брауном забросили по шесть шайб, Адам Грейвз - пять, а Джо Сакик - три. Но что творил Джимми Уэйт - это п*здец. По-моему, лучшей игры в исполнении голкипера я в жизни не видел. Его тогда признали лучшим вратарём турнира, хотя в среднем за игру он пропусал по 2,29 шайбы. Он также попал и в символическую сборную МЧМ, где помимо него был ещё я, Теппо Нумминен, Грег Хогуд, Александр Могильный и Петр Хрбек. Неплохая такая команда.

Свой первый профессиональный контракт я подписал на сумму, которую до этого в жизни не видел - $350 000 в год, плюс ещё $65 000 за подписание и бонус за количество сыгранных матчей. Я приехал в Солт-Лейк Сити на два последних матча в "регулярке" (набрал 3+4) и плей-офф IHL. Я рвал и метал, забросив в итоге 11 шайб в восьми встречах. В итоге мы выиграли Кубок Тёрнера.

Насмотревшись на профессионалов и их накачанные мускулы, я вернулся на лето в Муз Джо и вместо велотренажёров начал работать с весами, как сумасшедший. В 1988-м году я приехал в тренировочный лагерь, потяжелев на 11 килограмм. Я стал весить 80кг, но чего мне это стоило! У меня упала скорость, что очень огорчило руководство клуба. Они позвонили Полу Бэкстеру, моему тренеру в Солт-Лейк Сити, и сказали, чтобы он с меня хоть три шкуры содрал, но привёл в форму.

И вот меня отправили в фарм-клуб. Это был первый единственный раз в моей жизни, когда я не прошёл в состав. Я приехал в Солт-Лейк и несколько дней ходил с поникшей головой.

В первом же матче я сделал хет-трик и отдал две голевые передачи, набрав, таким образом, пять очков. Я тогда подумал: "Что-то тут-то не то". Я-то был совершенно уверен в том, что всё будет намного сложнее. Но моя злость не пошла мне на пользу - я стал с трудом набирать очки и хватать при этом кучу глупых удалений. За 40 матчей я набрал 81 минуту штрафа. Бэкси постоянно катил на меня баллоны. Он бесконечно твердил мне, чтобы я отрабатывал в своей зоне. Раньше мне не приходилось сталкиваться с этим. С самого детства у меня было невозможно отобрать шайбу, поэтому в обороне я и не играл. Бэкси хотел нагрузить меня игровым временем, чтобы я сбросил вес, но сначала ему нужно было разобраться с тем, что творилось у меня в голове.

Как-то мы отправились на выезд в Денвер, где встречались с местными "Рейнджерс", и Бэкси позвал меня к себе в номер. Я плюхнулся в кресло и стал пялиться в окно. Бэкси только что завершил весьма успешную карьеру игрока. Он выступал за "Питтсбург", "Квебек" и "Калгари". Его не особо волновало количество моих штрафных минут - у него самого их было 1560 - но он не мог не заметить, что время от времени я просто теряю голову и завожусь не по делу.

"В чём проблема?" - спросил он. "Я должен играть за "Калгари". Меня не должны были "спускать". Играть здесь - это отстой", - ответил я. Я чувствовал на себе его взгляд, но не поднял на него глаз. Некоторое время мы просто сидели в тишине. Уверен, он думал, что я обнаглел. Большинство парней с моими габаритами вообще бы за счастье сочли, что они играют за "Солт-Лейк".

Наконец, он сказал: "Слушай, я понимаю, что я много на тебя давил, потому что знаю, что ты это можешь выдержать. Но нам надо как-то решить это проблему. Давай так - до синей линии соперника ты будешь играть по моей схеме, то есть в обороне. А как только войдёшь в зону соперника - играй, как хочешь".

Это был весьма умный ход со стороны Бэкси. Благодаря этой сделке он не только заставил меня отрабатывать в обороне, но и высоко оценил мой талант, проявив такое уважение. До этого мне все говорили: "Тебе платят за то, чтобы ты в хоккей играл, а не головой думал". Но Бэкси знал, что когда меня "спустили" из первой команды, это серьёзно задело моё самолюбие.

Предложив эту сделку, он фактически сказал мне, что его доверие ко мне настолько велико, что он полагается на мои инстинкты. И это сработало. Я заиграл так, что все были в шоке. За 40 матчей я набрал 74 очка (37+37) и стал лучшим бомбардиром IHL.

"Солт-Лейк" был странной командой. Половина состава состояла из прожжённых ветеранов, которые за свою карьеру поиграли уже во всех мыслимых минорных лигах и дальше этого никогда не заходили. А кроме них в команде играли молодые парни вроде меня - проспекты и участники последнего драфта. Очень странное сочетание. В общем, только меня там, что называется, и не хватало, но в итоге всё было хорошо. Я жил на нижнем этаже в доме у нашего менеджера по экипировке Брайана Татаффи. У него была хорошая семья, но дома я практически не бывал.

Если вы знакомы с прожжёнными ветеранами, которые провели в минорных лигах не по одному сезону, то вы знаете о том, что они любят играть в хоккей ровно до тех пор, пока он приносит деньги и вечеринки. Им обычно от 26 до 34 лет. Они по-прежнему отрываются по полной и мечтают о светлом будущем. Мне нравилось тусить с ними, потому что с ними было весело, и они любили загулять, а это как раз по моей части, верно? Мне было 19 лет, но по барам я ходил без каких бы то ни было проблем, потому что вся местная публика состояла из наших болельщиков.