Чтение онлайн

Но почему Рея должна мне помогать? Она же на стороне Кроноса, нет?

— Вижу, разобралась, — возвращает меня к реальности Рея. Смотрит с гордой улыбкой. Толку с её гордости сейчас… ноль.

— Нам надо идти, Хейвен, — Минотавр едва касается моего локтя и тут же отдёргивает руку. — Это ещё и гонка с Кроносом. У тебя гонка со временем — во всех смыслах.

— Но, если ты не знаешь дороги, какого чёрта мы вообще выберемся?

— Вспомни миф, — повторяет он.

Замираю. Значит, я всё ещё что-то упускаю? Если снова думать о мифе, значит, лазейка спрятана между строк?

Дедал и его сын Икар построили лабиринт. И сами в нём оказались заперты. Чтобы выбраться, им оставался единственный путь — по воздуху. Они взлетели над лабиринтом. Может, в этом и решение? Было бы — если бы я умела летать.

Осматриваю зелёные стены тропинок. Живые изгороди взмывают в высоту. Мне их не одолеть. Я не настолько атлетична. Сложение — хрупкое. Лезть — это руки и ноги. И всё же… когда Хайдес и Аполлон тренировали меня, они гоняли и корпус — не только учили драться.

Я ощущаю взгляд Минотавра у себя на коже.

— Если ты знаешь решение, почему просто не скажешь его мне? — допрашиваю.

— Потому что здесь всё снимают. И если ты выйдешь первой, Кронос поймёт, что мы жульничали. Ты проиграешь, а меня убьют. Таковы условия.

Теперь вопрос другой. Гораздо важнее:

— То есть ты по умолчанию считаешь, что я не из тех, кого ты хотела бы видеть мёртвым.

— По умолчанию я считаю, что ты — из тех, кто ценит чужую жизнь и не станет никого приносить в жертву, — поправляет он. — Хотя да, возможно, ты дорожишь мной достаточно, чтобы желать мне жить.

Это может быть… Дионис? В конце концов, он помогал Ньюту. И да, он как раз из тех, кому я не до конца доверяю.

Отец сидит на земле, прислонившись спиной к изгороди. Сжимает лицо ладонями и смотрит в пустоту. Его отчаяние отвлекает — заставляет думать, что я уже официально проиграла. Это не помогает. И его нулевая вера в мой выбор бесит. Рея, наоборот, следит, затаив дыхание — вовлечённо, с эмоцией.

Снова смотрю на изгороди.

Перематываю миф в голове. Сцена за сценой. От строительства лабиринта до того, как Ариадна остаётся на Наксосе и встречает Диониса.

Тезей использовал нить. Красную нить из клубка.

Изгороди этого лабиринта буквально разорваны красными цветами.

Это не может быть случайностью. Но чем они помогут?

И тут вспоминаю слова Ньюта в коме. Среди них было «цветы». Все решили, что речь о лотосах — версию подкрепляло то, что он держал лотос в сжатом кулаке.

Тогда я сказала своё: для меня это «цветы» не про лотосы, которыми нам путали память в приюте. Для меня — про другое.

А если это красные «цветы» в изгородях?

Прищуриваюсь, пытаясь их сфокусировать. Мало. Подхожу к стене слева и рассматриваю внимательнее. Не знаю, какие это цветы, но, оказавшись вплотную, понимаю: они не одного оттенка.

Разница тончайшая, но значимая. Доминирует одна, более тёмная гамма красного, но среди неё — другой, чуть более светлый оттенок, который издалека сливался с фоном.

Касаюсь более светлых лепестков — единственного отличного цветка. На ощупь — странно. Провожу лепестком между указательным и большим пальцем: он искусственный. Сравниваю с тёмными — те настоящие.

Чувствую, как Минотавр нависает у меня за спиной, — игнорирую.

Дёргаю цветок, пытаясь вырвать его из живой стены. И обмираю. Цветок соединён с красной верёвкой, спрятанной под листвой, и та уходит прямиком к вершине изгороди.

— Дедал… — шепчу.

— Додумалась, наконец, — отзывается Минотавр. Видя, что я не двигаюсь, продолжает: — Чего ждёшь?

— Я не умею лазать, — признаюсь.

Кажется, он фыркает. Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Да, я нашла лазейку, свою дорожку наружу, но до дрожи боюсь, что Кронос в последний момент перевернёт стол. Я ведь даже не знаю, на каком он сейчас этапе.

— Я полезу первым, а потом подтяну тебя. — Он мягко отодвигает меня, уж слишком мягко, пристёгивает мачете к бедру на петлю, охватывает верёвку руками и начинает подниматься — легко, без усилия. Хватает за изгородь и через пару минут уже наверху, смотрит на меня: — Давай. Я здесь.

Невероятно: при первой встрече он вселил в меня самый лютый ужас, а сейчас я доверяю ему жизнь.

Хватаю верёвку обеими руками, цепляю ноги, перекрещиваю их на уровне щиколоток и, стиснув зубы, иду вверх. Не прыжками, как Минотавр, — но продвигаюсь. Шероховатая оплётка жжёт ладони и трёт предплечья; сквозь зубы срываются ругательства.

— Смелее. Справишься. Ещё чуть-чуть — и я тебя возьму, — говорит Минотавр, тянет ко мне в перчатке руку так далеко, как может.

Делаю несколько глубоких вдохов. Думай о цели. Думай о Кроносе и о том удовлетворении на его лице, если он выйдет раньше меня. Делаю последний рывок. Отрываю правую руку от верёвки и сразу хватаю его ладонь. Он подхватывает меня с хриплым выдохом, я помогаю ногами — и вот я уже на гребне живой стены.

Стоит поставить стопу, понимаю: под листьями — толстая каменная кладка.

Вдох перевести некогда. Минотавр обхватывает меня за талию и ставит на ноги:

— Двигаться.

Сверху виден весь лабиринт. Я уже видела его так — издалека, когда впервые приехала сюда, в Грецию. Я была с Хайдесом, и тогда он сказал, чтобы я не переживала — мол, мне туда никогда не попасть. В глубине души он знал: врёт себе.

Теперь маршрут яснее. Пусть развилок и тупиков — прорва, но с этой высоты я понимаю, куда идти. И тут взгляд цепляется за движущуюся фигуру. В другой половине лабиринта Кронос бежит, пусть и прихрамывая, между изгородями. Он на середине. Ему осталось совсем немного до точки, где два пути сходятся.

Минотавр срывается на бег. Я — за ним, на долю секунды запоздав. Ширины хватит, чтобы нестись быстро, но не вдвоём плечом к плечу — только гуськом.

Минотавр, конечно, проворнее. Он уходит метров на несколько вперёд, оглядывается, подгоняет жестом — быстрее, ещё быстрее.

За каких-то несколько метров до выхода понимаю: придётся спускаться. Иного пути нет. Здесь есть ещё одна верёвка — тоньше той, по которой мы забрались.

Кронос замечает нас. Ему осталось пару поворотов. Отсюда я вижу силуэты у порога — нас ждут. Узнаю синюю шевелюру Посейдона, но не трачу время искать взглядом Хайдеса. Никакого сиропа — надо спускаться.