Чтение онлайн

Смотрю вокруг. И сердце пропускает два удара.

Я всё ещё в лабиринте.

Там же, где встретила Рею, моего отца и Минотавра. Только теперь здесь никого нет.

Если приглядеться, сам лабиринт тоже изменился. Живые изгороди облетели — на них больше нет красных цветов. Трава, из которой они сплетены, почти высохла.

Я трогаю лицо, вспоминая мачете, которое полоснуло меня справа, когда отец ударил. Боли больше нет. Пальцы скользят по ровной, целой коже. Разреза нет. Как такое возможно?

Позади что-то шуршит. Чьи-то шаги по траве.

— Проснулась, — говорит голос.

Я оглядываюсь — и вижу, как фигура обходит меня полукругом и выходит вперёд. Это Аполлон. В строгом костюме, с длинными каштановыми волосами, распущенными по плечам.

Выражение у него страшит меня. Не потому, что злое или жёсткое — наоборот: он боится меня.

— Что я здесь делаю? — спрашиваю почти шёпотом.

Он колеблется. Замечаю: за спиной он что-то прячет.

— Ты здесь ради игры, Хейвен.

Словно он заговорил на другом языке.

— Прости, не поняла.

— Ты из лабиринта никогда не выходила.

Я уставляюсь на него, ожидая, что он скажет, будто шутит. Но секунды идут, и Аполлон ничего не добавляет. Я срываюсь на смех — истеричный, от паники и неверия. Это розыгрыш. Так не бывает. Я помню всё, что сделала в лабиринте. Помню маски, красные цветы, бег по вершинам изгородей, огонь, отца-предателя… Всё.

Аполлон показывает куда-то у меня за спиной, и я смолкаю, оборачиваясь. Вход, через который я сюда заходила, — не тот, первый, фальшивый, что виден снаружи, а узкий коридор из живой изгороди, через который я прошла.

— Смотри вниз, — подсказывает он.

Опускаю взгляд. Из-под кустов стелется слабое марево, держа уровень вровень с землёй; оно и обвивалось у меня вокруг ног.

— Каждый, кто участвовал в игре лабиринта, был под наркотиком, — Аполлон напоминает деталь, до обидного важную. — Этот дым у земли снова сделал своё дело. Пусть он и низко, дозы галлюциногена хватает, чтобы тебя унесло.

Я резко мотну головой и, пятясь, отползаю подальше от входа.

— Нет, это неправда. Я уверена в том, что пережила здесь. Ты был Минотавром и помог мне сбежать, мы взобрались на изгороди! Я выбирала, кому верить — тебе, отцу или Рее. Отец хотел меня убить, поэтому Кронос вогнал в него твой мачете. Кронос вышел первым, но я придумала Игры Артемиды и заставила его покончить с собой. Всё было именно так, я помню это чётко!

Аполлон смотрит с сочувствием. И снова — не может спрятать страх. Почему он боится меня?

— Когда ты вышла из коридора, ты уже была под дурманом, Хейвен, — вздыхает он. — Твой мозг, должно быть, дорисовал Рею и Крио — они сюда не входили. Скорее всего, ты всё это время разговаривала одна. И на изгороди ты не взбиралась. — Он выговаривает слова медленно и осторожно, будто я могу сорваться. — Ты потеряла сознание, не успев уйти отсюда. Всё, что случилось, ты вообразила.

— Нет! Отец ударил меня мачете по лицу, вот здесь!

— Если так… почему у тебя нет раны, Хейвен?

Я раскрываю рот. Воздуха не хватает. Я хватаю его ртом и пытаюсь дышать носом.

— Этого не может быть…

Отчаяние накрывает с головой — такое сильное, что впервые в жизни мне хочется выйти из игры. У меня импульс вскочить и снова броситься к выходу.

— Игра только началась, Хейвен, — возвещает Аполлон. Он выносит руку из-за спины: в ней — маска быка. — И Минотавр здесь — ты.

Я не могу шевельнуться. Будто все мышцы в теле атрофировались. Сидя, задрав лицо, я смотрю, как Аполлон подходит. Пытаюсь заговорить, но губы будто склеены; он надевает на меня маску. Меня душит — воздуха ещё меньше.

— Я… не понимаю. Аполлон, прошу, помоги мне. Не делай этого, — шепчу.

В его зелёных глазах блестят слёзы, которым он не даёт упасть.

— Ты всё ещё можешь выиграть игру, Хейвен. Решать тебе — стоит ли.

Я не понимаю. Не понимаю ровным счётом ничего. В этом нет смысла. Я срываю маску и швыряю её как можно дальше.

Аполлон снова указывает, уже не на вход, а на первый поворот за изгородью. Оттуда выходит фигура в чёрной тунике с поднятым капюшоном. За ней я насчитываю ещё шестерых. Их лица скрыты.

Они останавливаются в нескольких шагах, выстраиваясь в ровную линию.

— Когда Минотавра заточили в лабиринте Дедала, царь Минос всё же хотел помочь ему, — говорит Аполлон. — Он не видел в нём полного чудовища. Тягу к человеческой плоти тот не мог контролировать. Поэтому каждый год приносили в жертву семь юношей и семь девушек из Афин, отправляя их в лабиринт. Это был единственный его корм.

Я отступаю. Не уверена, что я в себе — может, на мне ещё действует дым. Но мозг, скрипя, складывает сказанное и выдаёт вывод.

— Это твои семь жертв, — продолжает Аполлон.

По очереди, слева направо, фигуры снимают капюшоны.

Гермес.

Афина.

Зевс.

Лиам.

Посейдон.

Арес.

И Хайдес.

Крик, который вырывается у меня, такой силы, что сдирает горло и переходит в кашель.

И хоть они — пешки этой больной игры, смотрят они не на меня, а на Аполлона. На их лицах — полнейшая растерянность. Кроме Хайдеса. Только мы с ним знали, что его «смерть» была спектаклем.

— Аполлон? Как ты мог… — начинает Афина.

— Ты можешь решить, убить ли их, — продолжает Аполлон, не реагируя на Афину. — Каждый из них знает кусок пути по лабиринту, и ты получишь его, когда он будет мёртв. Или…

Аполлон вытаскивает из внутреннего кармана чёрный пистолет. Протягивает мне, а когда видит, что я не беру, силой вкладывает в ладонь.

— Или можешь позволить убить себя Тесею и оставить их в живых.

— Кто такой Тесей? — шепчу.

Он вытаскивает второй пистолет.

— Я. — Голос у него дрожит.

— Аполлон… — лепечу. С усилием поднимаюсь на ноги. Ноги — как желе, в глазах снова темнеет. Аполлон подхватывает меня под локоть, чтобы я опёрлась. — Я этого не хочу. Я ничего из этого не выберу. Нет.

Я смотрю на семь «жертв». Лиам напуган сильнее всех, и меня переполняет ненависть к тому, кто придумал эту игру и втянул сюда его. Он тут вообще ни при чём. Он не заслуживает быть здесь.

И вдруг понимаю, что не хватает одного человека из семьи.