Чтение онлайн

— Спасибо, — говорю я, садясь в одно из кресел-качалок. — Это было именно то, что нам нужно, чтобы начать сезон.

Она подходит ближе, присаживается на подлокотник кресла-качалки, ее короткая юбка задирается, открывая большую часть бедра.

— Ты сегодня один? — спрашивает она, кладя руку мне на плечо.

— Один? Да. — Я делаю еще один глоток своего напитка и перевожу взгляд на нее. — Свободен? Нет.

Она хмурится.

— Так ты действительно встречаешься с этой девушкой? С той коротышкой тренершей, с которой я видела тебя в баре?

Мне не нравится это описание, но я не обязан давать Джинне никаких объяснений.

— Да, мы с Твайлер вместе.

— Тогда почему ее здесь нет? — Ее ладонь скользит по моей руке, пальцы сжимают бицепс. — Потому что одно из преимуществ крупной победы в том, что на твоем члене скачет горячая девушка.

Она не ошибается, и это именно то, что большинство парней по команде будут делать до конца ночи, но это не ее чертово дело. Я надеялся, что Твайлер придет, но было очевидно, что она устала и ей не терпелось вернуться домой, чтобы узнать, получила ли Надя билеты на концерт. Я открываю рот, чтобы попросить Джинну остыть, когда вижу знакомую темноволосую голову, сходящую с тротуара и целеустремленно направляющуюся к дому. Я встаю, не обращая внимания на то, как Джинна тянет меня назад, и спускаюсь по ступенькам навстречу Твайлер.

— Привет, — говорю я, не в силах сдержать улыбку. — Ты пришла.

— А ты кретин, — рявкает она, останавливая меня на полуслове. Я получше присмотрелся к ее лицу. Ее глаза холодны как лед и полны ярости, но помимо этого, я вижу что глаза покраснели, а кончик носа порозовел.

— Ты плачешь. — Мой желудок сжимается. Дерьмо. — Почему ты плачешь?

— Потому что вы отстой. Ты, Надя и Итан. Вы все, блядь, отстой.

Итан? Ее бывший? Какого хрена?

Слышу фырканье с крыльца, оборачиваюсь и вижу Джинну и еще нескольких заек, наблюдающих за нами. Бросаю на них недовольный взгляд и понимаю, что нам нужно поговорить в более тихом месте.

— Подожди, — говорю я, кладу руку ей на поясницу, и мы с Твайлер обходим дом. Там есть боковая дверь, ведущая на маленькую закрытую веранду, которой мы никогда не пользуемся. Я открываю дверь и пропускаю ее в тускло освещенное помещение. Как только мы остаемся одни, я говорю: — Вполне возможно, что я кретин, но не могла бы ты рассказать мне чуть больше деталей?

— Надя не купила мне билеты, потому что трахалась с Брентом Рейнольдсом. — Ее руки скрещены перед собой. — Звучит знакомо?

Это действительно звучит знакомо. Я уже шутил об этом днем, но дело было только в этом. Это была шутка.

— Это… чертовски странно. Я не знал. Клянусь. Я просто дурачился, потому что знаю, что у Нади есть опыт в «охоте за джерси», а за каким джерси можно гоняться больше, чем за джерси квотербека футбольной команды? — Я дерзко улыбаюсь ей. — Ну, разве что за моим.

Она пристально смотрит на меня, но я вижу, как дрожат ее губы. Она хочет рассмеяться. Может даже надо мной, но это лучше, чем убийственный взгляд, которым она одарила меня, когда пришла сюда.

— Эй, — говорю я, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. Борюсь с желанием притянуть ее ближе, но все же удерживаю ее взгляд. — Клянусь, это было странное совпадение. Я ничего не знал.

— Я верю тебе. — Она вздыхает, а затем шокирует меня до глубины души, наклоняясь ко мне и прижимаясь щекой к моей груди. Медленно обнимаю ее за плечи, притягивая в объятия. Поглаживаю ее по спине, и ощущение того, как ее тело прижимается к моему, кажется нереальным.

— Хреново, что Надя сорвалась — и для Рейнольдса тоже. Такой мудак.

Она смеется, и вибрация отдается в моей груди.

— Он и есть мудак, да? — спрашивает она, вытирая нос. — Фу, я уже второй раз за сегодняшний день оставляю жидкость на твоем теле. Сначала мои слюни. Теперь мои слезы и сопли. — Она хмурится. — Прости, что я ворвалась на твою вечеринку и обвинила тебя в том, что ты кретин. Это был дерьмовый день.

— Я рад, что ты пришла. — Я заправляю волосы ей за ухо, понимая, что не могу оторваться от нее. — Может присоединимся к вечеринке? Выпьем чего-нибудь?

Она опускает взгляд на свой наряд — тот самый, в котором она тренировала команду весь день.

— В этом? Ни за что. Я ужасно выгляжу.

— Солнышко, ты умеешь сделать футболку и спортивные штаны очень сексуальными.

Она закатывает глаза.

— Прекрати.

— Это правда. — Пожимаю плечами, хотя знаю, что она мне не верит. — Но, если ты хочешь уйти, я тоже не против. Хочешь, я провожу тебя домой?

Она напрягается.

— Я пока не хочу видеть Надю. — Она поднимает на меня виноватый взгляд. — Но ты возвращайся в дом и тусуйся. Ты заслужил это после сегодняшней победы. Иди, повеселись. Я могу просто… — Она оглядывает маленькую комнату. В комнате нет ничего, кроме маленького металлического стола и стульев, нескольких засохших растений в горшках и изношенного диванчика, который мы перевезли сюда в день переезда. — Я могу остаться здесь.

— Мы можем посидеть здесь вдвоем, — говорю я, беря ее за руку и подводя к маленькому диванчику. Я занимаю больше половины пространства, но это повод сесть поближе к ней. — Значит, у вас с Надей все плохо?

— Да, мы сильно поссорились и, вероятно, обе наговорили лишнего.

Она больше ничего не говорит, поэтому я не обращаю на это внимания. Вставать между девчонками, когда они ссорятся, — безнадежная ситуация.

— Мне жаль, что так вышло с билетами. Не совсем понимаю, почему это так важно для тебя, но знаю, что это так.

Не знаю, то ли из-за тускло освещенной комнаты, единственный реальный свет, проникает снаружи, то ли из-за того, что мы на минуту остались по-настоящему одни, но я чувствую в Твайлер перемену. Она смотрит на наши переплетенные руки и говорит:

— Впервые я познакомилась с «New Kings» в старших классах. Тогда они были больше инди-группой. Неизвестные, но все, что в них было, находило во мне отклик. — Она опускает глаза. — Я боролась с депрессией и не могла найти друзей. Мне было одиноко, и все стало как-то мрачно. Уильям и Трей, парни из группы, своей лирикой затронули многие из этих тем, и это помогло мне найти тогда выход.

Мысль о том, что подростком Твайлер была одинока и в депрессии, нравится мне не больше, чем мысль о том, что ей больно сейчас.

— Папа взял меня на мой первый концерт «New Kings». Мне не с кем было пойти. Он достал билеты, отвез нас в этот дерьмовый клуб в ужасном районе. Он всегда поддерживал мою потребность быть частью этого сообщества.

— Круто, что он так тебя понимает.

Она поднимает на меня глаза, и на ее лице написано нечто такое, от чего у меня внутри все переворачивается.