Чтение онлайн

— Здесь не болит?

— Нет.

— Ты не ударился головой? — Подношу фонарик к его лицу, чтобы проверить зрачки. Он морщится от света и отталкивает мою руку.

— Нет.

— Шишки? Ушибы?

Я придвигаюсь ближе, прижимаю пальцы к его груди, к его очень мускулистой, четко очерченной груди. Он снова бурчит «нет», и когда я опускаюсь ниже, проверяя его почки, его рука взлетает и обхватывает мое запястье.

— Я в порядке, Солнышко. Ничего не сломано, но ты должна перестать так ко мне прикасаться.

Он ерзает, как будто ему неудобно, и я начинаю сомневаться в этом, пока мой взгляд не опускается ниже пояса его шорт. Оу.

Поднимаю глаза, на мгновение встречаясь с его взглядом, а затем опускаю их к моей груди и черным шортам, обтягивающим нижнюю половину тела.

— Где моя толстовка? — Его кадык дергается, когда он сглатывает.

— Мне стало жарко, и я сняла ее. Она где-то на кровати. — Его глаза прикованы к моей кофточке, которая вообще-то не совсем сексуальная. — Ты хочешь…

— Вернись в постель, Твайлер, — говорит он, голос хриплый и полный предупреждения.

Я хватаю телефон, сажусь на край кровати и, оттолкнувшись пятками, возвращаюсь на середину.

Он встает, стонет и держится за спину.

— У тебя…

— Это не из-за падения. Это из-за кресла. Просто неудобно спал.

Он наклоняется, чтобы поставить кресло вертикально. Я ни за что не позволю себе так с ним поступить снова. Если это причиняет ему боль и, если само кресло не поддерживает его.

— Как насчёт того, — говорю я, чувствуя, как горят мои щеки, — чтобы мы разделили постель и лежали каждый на своей стороне?

Он выпрямляется, и я вижу его во всей красе — все 193 сантиметра Риза Кейна, без рубашки и в одних шортах, с явной эрекцией спереди. Одно дело — чувствовать, как он прижимается к моей заднице, но совсем другое — видеть эту внушительную выпуклость, натягивающую его шорты. В первый раз я проигнорировала это, как будто это было просто биологией — в конце концов, я ведь сидела на нём верхом. Но теперь, когда я замечаю жар, вспыхивающий в глубине его глаз, я понимаю, что это не так.

Риз Кейн возбужден.

— Уверена? — спрашивает он, не слишком ловко перестраиваясь.

— Да, — я придвигаюсь к краю кровати, прижимаясь к подушке. В темноте мне сейчас комфортнее. Выключаю фонарик.

— Это твоя кровать, тебе не должно быть неудобно.

Мои глаза привыкают к тусклому свету, льющемуся из окна, когда он хватает подушку и одеяло и бросает их рядом со мной, прежде чем забраться в постель. Он снова морщится от боли в спине.

— Перевернись. — Я толкаю его в плечо.

— Хм?

— Дай-ка я проверю твою спину. Перевернись. — Он поворачивается, и кровать прогибается под его огромным весом. — На живот.

Он лежит ровно, открывая мне впечатляющий вид на его мускулистую спину и, ну, на потрясающую задницу. Сделав глубокий вдох, я спрашиваю:

— Где болит?

Его рука тянется за спину, и он указывает на правую нижнюю сторону.

— Примерно здесь.

Я провожу пальцами по тому месту, о котором он говорит.

— Я просто хочу занять более удобное положение. — Я перекидываю ногу и сажусь на его твердые, как камень, бедра. Тонкий материал моих шорт едва ли является препятствием.

Он стонет, вцепившись пальцами в простыни.

— Я слишком тяжелая? — спросила я.

— Легкая, как перышко, Солнышко.

Он сгибает локти и опирается щекой на ладони. В такой позе напрягаются его бицепсы, и желание возвращается. Я хочу списать это на рельефные мышцы, бегущие по его спине, но не могу. Он такой накачанный. Словно мускулы на мускулах, каждая часть его спины будто высечена из камня. В команде есть и другие парни с такими же подтянутыми телами, но ни один из них не заставляет меня чувствовать, что мои яичники вот-вот взорвутся.

Я нежно нажимаю на его спину тыльной стороной ладони, и он стонет в ответ:

— Черт, как же это приятно.

— Значит, это прямо здесь.

— Да, это именно то место, — он выдыхает. — Черт, твои руки просто волшебные.

Я описываю кончиками больших пальцев небольшие круги в этой области, стараясь снять напряжение. Постепенно мышцы вдоль его спины расслабляются. Через несколько минут он поворачивает голову и говорит:

— Прошлой ночью ты сказала, что знаешь обо мне всё. Что это значит?

— Это значит, что я изучаю информацию обо всех своих игроках. Моя работа — знакомиться с вашими медицинскими картами, статьями о вашей карьере, отчетами о состоянии дел. Если это было задокументировано, я это прочитала.

— Медицинские документы, но зачем тебе всё это?

— Потому что твоё прошлое рассказывает историю. Например, я знаю, как ты сломал бедро в четвёртом классе, но не на льду, а на турниках во время перемены в школе. Я знаю, что оно срослось быстро и с тех пор не доставляло тебе никаких проблем.

— Ладно, — задумчиво произносит он. — Но почему?

— Потому что если ты центральный нападающий и лучший бомбардир в штате, то нагрузка на твои плечи и запястья будет выше, чем у простого защитника, который принимает и наносит много ударов. Это подсказывает мне, какие мышцы и связки должны оставаться сильными и здоровыми, чтобы ты мог достичь максимальных результатов.

Он скорчил гримасу, как будто это произвело на него впечатление.

— Что ещё?

— Я знаю, что у тебя непереносимость лактозы, поэтому ты пьешь чёрный кофе и стараешься есть продукты без глютена. Но это не аллергия, ты просто хочешь оставаться в как можно лучшей форме.

Он поднимает голову, и на его губах появляется лёгкая усмешка.

— Твайлер Перкинс, ты меня сталкеришь?

Я сжимаю его шею, надавливая на то место, где, я как знаю, он это почувствует. Он вырывается и утыкается лицом в матрас, подавляя стон.

Но я в ударе и поэтому продолжаю.

— Я знаю, что у тебя была только одна девушка — Шэнна. Вы встречались с ней на протяжении всего обучения в старшей школе и колледже, но в прошлом году вы внезапно расстались. Хотя теперь я понимаю, что это ты разорвал с ней отношения. По-моему, ты так и не объяснил причину.