Чтение онлайн

Я поворачиваюсь на бок, чтобы свернуться калачиком, но в темноте он хватает меня за руку. Так мы оба, наконец, засыпаем, связанные.

ГЛАВА 14

РИЗ

— Я готовлю яичницу, — говорит Джефф, когда на следующее утро я захожу на кухню. — Вы, ребят, будете?

Его взгляд метнулся за мою спину в поисках Твайлер. Присмотрись, приятель, ее здесь нет. Когда я проснулся, ее не было в моей постели, а ее сторона матраса была холодной.

Могло произойти только одно: я ее спугнул.

Рид поднимает взгляд от тарелки с хлопьями, морщинка пересекает его лоб.

— Кэп, где Твай?

— Ушла. — Направляюсь прямиком к кофе, радуясь, что кто-то уже заварил его.

— Пожалуйста, скажи, что не убил ее прошлой ночью.

— О чем ты, черт возьми?

Беру чашку и наполняю ее до краев. Черный. Без молока. Как и сказала Твайлер.

— Просто слышал ночью весь этот шум из твоей комнаты, и он не был похож на твои обычные звуки секса, так что…

— Подожди, — говорит Джефф, забирая свою тарелку и усаживаясь за стойку. — Мне интересно, в чем разница между звуками убийства и звуками секса. Опиши, пожалуйста.

— Господи Иисусе, — бормочу я, зная, что нет никакого способа остановить их, когда они начинают нести всякую чушь с утра пораньше.

— У вас у всех есть характерные звуки, — говорит Рид, как будто следить за особенностями звуков секса своих соседей — это совершенно нормально. — Аксель любит грубость и определенно выбирает шумных партнерш, так что перевернутая мебель и подобные звуки, доносящиеся из его комнаты, не стали бы сюрпризом. — Он переводит взгляд на Джеффа. — Ты любишь хорошенько потрахаться у стены, братан. В половине случаев я думаю, что ты можешь пройти сквозь нашу общую стену. Я даже перестал что-либо вешать на нее, потому что все падает и пугает меня до чертиков.

— Ты уверен, что это не привидение? — Спрашиваю я, поддразнивая его.

Он закатывает глаза, как будто это нелепо.

— Риз обычно довольно тихий, если не считать скрипа его матраса и легкого стука спинки кровати. — Он пожимает плечами, но затем указывает на меня ложкой. — О, не могу забыть, как кто-то, кем бы она, черт возьми ни была, выкрикивал его имя, как будто он только что забил шайбу в ворота и зажглась лампа.

— О, Риз! — Аксель стонет высоким голосом с дивана в другом конце комнаты. Блядь. Я его даже не заметил. — Не останавливайся! У тебя такой потряяяяясныыыый язык.

Они все смеются, Рид роняет голову на стойку и трясется всем телом.

— Охуенно смешно. — Я прислоняюсь к стойке. — Ничего не могу поделать, когда я ублажаю цыпочку языком, она хочет поклоняться мне, как высшей силе. Это дар. — Делаю еще глоток кофе, чувствуя, как мой мозг медленно просыпается. — И перестань слушать, как все трахаются. Это жутко.

— Серьезно, чувак, — говорит Джефф, едва скрывая усмешку, — стены здесь тонкие, но надевай наушники, как и все мы.

Рид пожимает плечами, давая понять, что наушников не будет, потому что он извращенец.

— Как бы там ни было, — говорю я, чувствуя необходимость прояснить ситуацию, даже если это и ложь, — я ее не убивал. Твай просто пришлось уйти пораньше. Ничего особенного.

Хотя это кажется особенным. Я просил многих девушек уйти после того, как мы занимались сексом. Ни одна из них не уходила, пока я не выпроваживал.

— Наверное, не хотела устраивать прогулку позора из поместья средь бела дня, — говорит Аксель, вытягиваясь на диване. Он поправляет свои черные боксеры в области промежности. В остальном на нем ничего нет, татуировки выставлены на всеобщее обозрение. — ДиТи не из тех девушек, которые с почетом носят значок с надписью «я трахалась этой ночью».

Хм. Возможно, он прав.

Потому что прошлая ночь была потрясающей. Не первая ее часть, когда она появилась в слезах и обвинила меня в том, что я знал о связи Нади с квотербеком. И даже не вторая, когда я лег спать с диким стояком, беспокойный и неспособный заснуть, из-за чего и свалился с ебанного кресла. Но то, что было потом, когда она оседлала мою задницу и провела руками по всему моему телу? Черт возьми, да. Я все еще чувствую, как ее горячая маленькая киска прижимается к тыльной стороне моих бедер. Что еще хуже? Какой влажной она была, когда я перевернулся и мой член уперся ей между ног.

Два толчка. Вот сколько бы это заняло.

Поэтому я должен был положить этому конец, пока не опозорил себя и не травмировал ее на всю жизнь.

Погруженный в свои мысли, выхожу из кухни, оставляя парней наедине с их бессмысленной дискуссией. Сегодня воскресенье, а это значит, что у нас только одна тренировка — в два.

OneFive: Доброе утро, Солнышко. Представь мое удивление, когда я проснулся и обнаружил, что моя кровать пуста.

Я даю ей минуту на ответ. Возможно она спит. Или в душе. Или переосмысливает все свои решения за последние двадцать четыре часа.

Динь!

InternTwy: Извини. Рано проснулась и не смогла снова заснуть. Решила, что вернусь домой и разберусь в ситуации с Надей.

OneFive: Как все прошло?

InternTwy: Ее не было дома.

OneFive: Мне жаль. Уверен, вы с ней с этим справитесь.

InternTwy: Возможно.

Захожу в свою комнату, смотрю на сломанное кресло и беспорядок на постели. Для двух людей, которые не занимались сексом, мы оставили слишком большой разгром в комнате. По привычке заправляю покрывало, попутно ища свою толстовку, но ее нигде нет.

OneFive: Так… у нас все в порядке? После вчерашнего вечера? Потому что, возможно, мне понадобится, чтобы ты связалась с Ридом и заверила его, что я не совершал убийства прошлой ночью.

InternTwy: Сделаю:)

После душа, завязываю шнурки на кроссовках, чтобы идти на тренировку, и снова проверяю телефон. Последнее сообщение висит, как неразорвавшаяся бомба. Смайлик — это ведь хорошо, да? Но она определенно не ответила на мой вопрос.

Так у нас все в порядке?

С такой загадкой, как Твайлер Перкинс, черт меня побери, если б я знал.

Я почти дошел до арены, когда мой телефон начал звонить. Я разблокировал его, не глядя, надеясь, что это Твайлер.

— Риз! Отличная вчера была игра, сынок. — Папа. Я пытаюсь скрыть свое разочарование. — Два гола и голевая передача.

— Спасибо. Думаю, мы сыграли хорошо. — Вхожу на арену, но останавливаюсь в вестибюле перед раздевалкой, чтобы продолжить разговор.