Чтение онлайн

Холодея от ужаса, он начал лихорадочно креститься правой рукой, левой же, однако, всё ещё крепко сжимая тонкую мальчишечью шею:

— Боже, боже, Иисусе, свят, свят, спаси и сохрани, изыди, изыди Сатана…

Однако святая молитва нисколько не помогла — отвратительный чёртик никуда не пропал. Более того, он, всё так же нагло глядя прямо на майора, стал кривляться в ответ, передразнивать, мотая вверх-вниз, справа-налево своей уродливой клешнёй и периодически прикладывая длинный кривой отросток на ней к своему лбу.

И тут майора пронзило — он понял. Всё понял. Это было настолько чудовищно и страшно, что он не хотел верить. Он крепко зажмурился, надеясь, открыв глаза, убедиться, что наваждение пропало, но… всё было тщётно — стеклянный глазок был материальным фактом. И ему оставалось только признать: гнусное чудовище — это его искажённое отражение в выпуклой линзе объектива, и… это — конец. Это — всё!

Это не развратные мальчики-пионеры, это хуже. Это уже навсегда. Это уже не изменить. Не преодолеть. Не оправдать. Никак. Ничем.

Постепенно, осознавая всю тяжесть происшедшего, он перестал креститься, и, выпустив свою уже едва живую жертву, завыл страшно и обречённо. Он уже ничего не видел, ни совсем недавно так воодушевлявших его фресок, ни то, как, спотыкаясь и роняя капли крови, неловко бежит к двери, рыдая, его недавний, им же растерзанный, обожатель. Он видел только одно, с какой-то невероятной ясностью и чёткостью — камеры! Тут везде камеры. Там, там, вот ещё — камеры скрытного наблюдения, за каждой из которых, он знал, стоит записывающее устройство.

И не знающая эмоций и усталости оптика бесстрастно фиксировала и фиксировала, как, вытаращив свои, рвущиеся из орбит, глаза, он в каком-то безумном оскале, взглядом полным отчаянья и боли смотрел и смотрел в стекло искусственного зрачка, с ужасом понимая всю безнадёжность своего нынешнего положения, и то, что он отныне — запечатлён, навсегда запечатлён и запечатан в бездушной прозрачности гнутого стекла.

Николай очнулся в кресле. Напротив него за столом сидел Алхимик. Рядом с ним стояла Зара, держа в одной руке свечу, а в другой наготове щепотку чудесного порошка.

Николай вопросительно посмотрел на Алхимика. Потому, как напряглась Зара, немного подавшись вперёд, выставив свечу и подняв руку с щепоткой порошка, его взгляд был, наверное, очень красноречив. Алхимик, не давая Николаю собраться с мыслями, быстро заговорил:

— Ну что ж, первая, самая тяжёлая часть нами, уверен, пройдена. Дальше, как говорит мой опыт, всё будет уже не так — он немного замялся, — неожиданно. Но, поймите, то, что Вы видите, во многом определяется влиянием нашего врага. Ведь Вы же пришли сюда от него, и через него, поэтому, увы, мы должны отдавать ему дань.

— Через него? От него? Что это значит? — Николай был смущён и потрясён. Кошмарные воспоминания смерти Тёти, взрыва лаборатории нахлынули на него, словно затягивая в бездонный омут.

— Это значит, что началась игра. Игра между мной, им и Вами. И воля и желание каждого ограничено волёй и желанием других игроков.

— Какая игра? Я не понимаю.

— Я Вам всё объясню. Пришло время всё Вам объяснить. Теперь мне понадобиться Ваша помощь, а Вам моя. Поэтому Вы должны знать, что тут происходит и по каким правилам. Если мы будем играть вместе, мы сможем переиграть его — Алхимик на некоторое время задумался, уйдя в себя. Наконец он прервал долгую паузу и продолжил:

— Эта игра называется Тарот. Вы, наверное, слышали о картах Таро? Так вот эти карты, верней старшие арканы представляют, если так можно выразиться, универсальные варианты стабилизации потока снов…

— Я не понимаю — промолвил Николай.

— Ну что ж начнём с начала. Помните наш разговор о материи? Если всё только сны, потоки иллюзий — откуда же она возникает? Ответ прост — материя может возникнуть, только если все дарованные вам сны будут одинаковые, или очень близкими. Кончается один сон, и сразу начинается другой — почти такой же, как прежний, всё с тем же набором знаков и символов. Помните, я говорил, что материя это ограничение наложенные на свободу сознания? Суть этого ограничения в том, что вам дано смотреть только почти одинаковые сны. Да, они постепенно изменяются, и это рождает иллюзию времени. Если бы они постоянно были совсем одни и те же — времени бы не было, воспринимаемая Вами вселенная застыла бы раз и навсегда. А если бы они не менялись постепенно, и Вам случайным образом являлись те или иные грёзы из бесчисленного множества всех возможных вариантов, то Вы бы потонули в этом калейдоскопе беспорядочных образов, и никогда бы не смогли осознать себя как нечто цельное и отдельное. Итак, ваше личность, сознание порождено тем, что сны видимые вами близки между собой. Собственно Вы, Ваше сознание есть некая совокупность близких между собой снов. И сохранить себя, своё сознание — значит, сделать так, чтобы этот поток иллюзий не кончался. А сделать это можно только, найдя между вашим потоком снов и каким-нибудь другим потоком нечто общее, что позволило бы их соединить, слить воедино, и, тогда это позволит Вам как бы перепрыгнуть из одного потока в другой. Для этого существуют точки входа, нечто общее для всех потоков иллюзий и символически они отражены в старших арканах Таро. Через них в потоки снов могу входить я, Вы и наш враг. Поймите, сами того не понимая, Вы уже начали игру, я лишь присоединился к ней потом.

— Какую игру? Когда, я её начал? О чём Вы говорите? — простонал Николай.

— Посмотрите на эти карты — Алхимик выложил перед Николаем несколько картонок. — Разве Вы не узнаёте?

На первой из них был нарисован человек перед столом, на котором лежали, Николай с ужасом понял — инструменты посредством которых он изготавливал бомбу, а перед столом стоял он сам, подняв над собой только что изготовленную бомбу с зажженным фитилём.

— Это карта называется «Маг» — сказал Алхимик. — Это карта начала пути. Видите на столе предметы, означающие масть, которую выбирает начинающий маг. Мастей четыре. Это: Пентакль — как правило, это деньги и регалии, палка — знак одиночества, отшельничества и странствий, меч — знак войны, смерти и разрушения, и чаша — знак мудрости, знаний и проникновения в тайну. Можно выбрать несколько мастей — тогда они не будут раскрыты игроку во всей своей полноте. Можно одну — я, например, играю с чашей. Видите тут кругом сосуды — я собираю в них иллюзии, сны. Масть Взрыва — очевидно, что меч. Игрок, имеющий одну масть — называется мастером игры. Мастера игры играют друг против друга, пытаясь подчинить своей масти ход игры, сделать её главным козырем. Это можно осуществить через игрока, у которого есть несколько мастей и одна из них совпадает с мастью мастера игры. Такой игрок Вы. Вы использовали сосуды, помните, Вы изготавливали в них взрывчатку, и, таким образом, у Вас есть масть чаши. Вы сделали оружие — тем взяли меч, и тем Взрыв получил на Вас своё влияние. Взрыв дал Вам палку — и тем отправил в странствие, ведущие ко мне. Таким образом, остались только пентакли — это не Ваша масть. Пентакли их масть — Алхимик махнул рукой на бесчисленных кукол, и Николай увидел, что все они усыпаны регалиями, орденами и другими символами власти и богатства. — Обычно с теми, чьей мастью являются пентакли, нет никаких проблем. Хотите я Вас ими одарю сверх всякой меры? Нет, это не для Вас. Вы сложный случай. Вы начали играть эту игру со Взрывом, и потому мне придётся постараться перехватить Вас у него.

— И как Вы это собираетесь сделать?

— То, что я сейчас скажу — очень важно. Сила чаши в том, что она копит и сохраняет чужие сны. Я могу сохранить ваше сознание, и тем сделать Вас вечным, но для этого мне нужно соединить Ваш сон с другими снами, хранимыми мной в этом храме. Помните, я говорил — карты точки входа в потоки иллюзий. Разыгрывая карту, я буду пытаться соединить Ваш сон, который пытается прервать Взрыв, с другими потоками иллюзий, чтобы он продолжался в них дальше и дальше, и, в конце концов, если удача будет сопутствовать нам, замкнулся, став вечным. Но, так как изначально Ваша судьба уже открыта вторжению Взрыва, он будет так искажать данные мною сны, чтобы они вызывали отторжение. Иными словами, Взрыв стремиться убить ваше сознание — прервать ваш сон, не два ему слиться с подвластными мне иллюзиями. Но постепенно, шаг за шагом, иллюзия за иллюзией мы будем освобождаться от его влияния. Каждое новое погружение в новый сон будет всё менее и менее болезненным. Так постепенно мы изживём влияние Взрыва, и не дадим ему сделать свою игру.

— То есть, весь вопрос только в количестве снов? Если я буду погружаться во всё новые и новые ваши сны, то постепенно мы выиграем?

— Не совсем так — вздохнул погрустневший Алхимик. — Количество карт ограничено. И есть как мои карты, так и его, и те, которые мы можем разыгрывать вместе. Поэтому мы не можем играть бесконечно.

— А какие карты мы уже разыграли?

— «Равновесие» — эта карта открыла Вам сон пердунерки. «Любовники» — рассказала историю Мить Митича и Саши, и «Дьявол» — эта карта нам показала нашего славного майора. Это то, что играл я. Ну и Взрыв разыграл вот эти караты — «Отшельник», «Глупец» и «Колесо фортуны», и, кроме того, чтобы прервать его игру, я применил свою карту — «Астральный мир». Помните две башни с Луной над ними? Именно тогда Вы встали на тропу ведущую к спасению. Есть именные карты, вот смотрите — «Верховный Жрец» и «Жрица». Узнаёте?

Говоря это, Алхимик выкладывал перед Николаем карты, и он вспоминал свои недавние приключения, словно какой-то хронограф именно их запечатлел в старинных рисунках на кусках истрёпанного картона. А, глядя на карты жреца и жрицы, он узнал своего собеседника и стоящую рядом с ним Зару.

— А какую карту мы разыграем сейчас? — спросил Николай.

— Выбирайте — улыбнулся Алхимик, разложив перед ним несколько картонок тыльной стороной.

Николай вытянул одну из них. Перевернул и показал собеседнику.