Чтение онлайн

На улице еще не жарко, свежий утренний воздух ударяет в лицо, покалывая кожу.

Затворяю за собой дверь, зажмурив глаза, пытаясь удержаться от того, чтобы взглянуть на неё в последний раз. Делаю два глубоких вдоха и шагаю вперед, собираясь спуститься по боковой лестнице — той самой короткой дороге, которую Дейзи показала мне когда-то.

Но не успеваю я сделать и шага, как чувствую, что не один. И я точно знаю, кто это ждет меня здесь, на террасе, сверля взглядом.

— Привет, — здороваюсь я первым. — Мне можно оборачиваться, или ты голый?

Гермес не отвечает. Тогда я поворачиваюсь. На нём футболка и баскетбольные шорты.

Невероятно. Значит, одежда у него всё-таки есть.

Выражение его лица суровое, и поначалу это вводит меня в ступор. Кажется, он на меня злится. Но с чего бы? Что я сделал не так?

— Что-то не то? — спрашиваю я.

Гермес продолжает молчать. Начинаю думать, что он лунатик.

Но тут он идет мне навстречу. Медленным, механическим шагом. Кулаки сжаты, руки опущены вдоль туловища.

Хочет меня ударить? Что ж, я позволю ему это сделать и даже притворюсь, что мне больно, — пусть порадуется.

Оказавшись в нескольких сантиметрах от меня, он вскидывает руки и обхватывает мою шею. Гермес Лайвли меня обнимает. Он не собирался меня избивать. Он просто хотел… крепко прижать меня к себе в знак привязанности.

Я хлопаю его по спине, ошарашенный происходящим. Почему он это делает? Я не заслужил его гнева, но и его нежности — тоже.

— Я знаю, что мы еще увидимся, Термос, — говорит он, всё еще сдавливая меня в своих удушающих объятиях. — Это еще не конец.

— Надеюсь, — бормочу я. — Хотя шансы невелики.

— Вы ведь потрахались, да?

— Не порть момент.

— Прости, прости.

Он сжимает меня еще сильнее. Еще чуть-чуть, и я разнюсь из-за этого голого идиота.

— Спасибо, что…

— Защищал твою сестру? Это был мой долг. И удовольствие.

Он издает невеселый смешок. — Спасибо за то, что сделал мою сестру счастливой. Пусть и ненадолго.

Глава 26…И ПОДОБНЫЕ

Говорят, что Кронос после поражения от Зевса был не только заточен в Тартар, но и отправлен на Острова Блаженных — в место мира и изобилия. Здесь, согласно некоторым версиям, он стал справедливым и милосердным правителем, разительно отличающимся от того образа жестокого бога, пожирающего собственных детей.

Афродита

Прошло почти четыре дня с тех пор, как уехал Тимос.

Он не разбудил меня, чтобы попрощаться, как я просила. И, пожалуй, оно и к лучшему — я бы его не отпустила. У меня и в мыслях такого не было.

Я прочитала много книг в своей жизни, и вполне естественно, что мне попадалось немало таких, финал которых оставлял горький привкус. Обычно мне требуется несколько дней, чтобы смириться и принять это.

Время — штука такая: одновременно и враг, и друг.

И всё же история между мной и Тимосом — это не печальный исход уже завершенной книги. Это финал, который мне не нравится и который я хочу изменить. В конце концов, наша жизнь — единственная история, которую мы можем переписывать по своему усмотрению, даже если некоторые вещи предотвратить невозможно.

Я не смогла предотвратить его отъезд, это верно, но это не значит, что я ничего не могу сделать для нашего сближения.

Потерянную вещь не бросают — её ищут.

До Летнего Бала осталось всего несколько дней; сейчас поздний вечер, и солнце начинает свой спуск, готовясь встретиться с горизонтом и слиться с линией моря.

На мне элегантное платье, из тех, что нравятся отцу и в которых он хотел бы видеть нас всегда. Волосы уложены мягкими волнами, макияж безупречен, а губы выкрашены кроваво-красной помадой. Всё в порядке, как он и требует.

Когда я выхожу на террасу гостиной, я уже знаю, кого увижу на одном из ротанговых диванчиков среди мягких белых подушек.

Аполлон.

Он сидит с голым торсом, в спортивных штанах, волосы еще влажные — полагаю, после душа, — а на коленях у него акустическая гитара. Он бренчит незнакомый мне мотив, глядя на неподвижную водную гладь перед собой.

Он не смотрит на меня, но я знаю, что он чувствует мой приход. Об этом говорят напрягшееся тело и легкий, едва заметный вздрагивание. Он и глазом не ведет, ни на мгновение не переставая перебирать струны.

Я сажусь рядом с ним и устремляю взгляд на пляж.

— У тебя есть план, — говорит он.

Я улыбаюсь. Аполлон молчалив, постороннему может показаться, что он ни на что не обращает внимания или вечно скучает. В реальности же он замечает то, чего не видит никто другой. И умеет понимать тебя по одному лишь языку тела.

— У тебя есть план, — подтверждаю я.

— И это безумная идея.

— И это безумная идея.

Он наклоняет голову вперед, к инструменту, и длинная прядь волос падает ему на лицо, увлекая за собой капельку воды.

— И тебе нужно моё мнение, потому что ты знаешь, что я здесь самый умный.

— И мне нужно моё мнение, потому что ты самый спокойный и рациональный, — поправляю я.

Он замирает и освобождает руку, чтобы легонько щелкнуть меня по носу.

Физический контакт — не его конёк. Редко можно увидеть, чтобы Аполлон Лайвли к кому-то прикасался; он делает это только с теми, кого действительно любит. А таких немного.

До того как мы попали в Йель, мы, братья и сестры, не играли в эти игры и были более общительными. Бывало, заводили друзей среди одноклассников, с кем-то встречались.

Но не Аполлон. Он ни с кем не разговаривал. Никого не подпускал к себе. Был только с нами, и всё. Он интроверт, недоверчивый, немного грубоватый и холодный. Иногда он показывает и другую сторону — уверенную, защищающую. У него притягательная личность, но он редко раскрывает её до конца даже нам.

Возможно, он считает, что не может нравиться окружающим, и его это вполне устраивает. Он не из тех, кто ищет всеобщего одобрения.

— Аффи, я, пожалуй, не хочу знать твой план, — шепчет он спустя какое-то время. — Потому что я помешаю тебе его осуществить, если он будет опасен для тебя.

— Он опасен, но он сделает меня счастливой.

Две зеленые радужки пригвождают меня к месту. — Твоя безопасность превыше всего, извини. Если ищешь того, кто поставит на первое место твоё счастье, иди к Гермесу. Если хочешь того, кто уравновесит и то, и другое, — к Хайдесу. А если хочешь того, кто поддержит тебя просто потому, что сам без башни… к Афине.