Чтение онлайн

Его рот открывается, и ужас искажает его прекрасные черты. — Ты шутишь, да? Нет, ты не шутишь, — тут же отвечает он сам себе. Качает головой. — Дейзи, Дейзи, Дейзи…

— Я получила всё, чего хотела, — шепчу я.

От восторга при осознании того, что произошло за последние пять часов, я готова улыбаться до конца своих дней.

— ??u?? ????????? ??? ????. ????????? ??? ?? ??????? ??? ?????. ????????? ??? ?? ??????? ??? ?? ?????? (Eimai perifanos gia sena. Perifanos gia ti gynaika pou eisai. Perifanos gia ti gynaika pou tha gineis), — шепчет он мне на ухо, вызывая волну мурашек. — «Я горжусь тобой. Горжусь женщиной, которой ты являешься. Горжусь женщиной, которой ты станешь».

Его глаза светятся гордостью — тем самым чувством, которое я годами мечтала увидеть в глазах отца. Я давно оставила эти попытки, не потому что это невозможно, а потому что мне стало плевать. Я больше не хочу заставлять гордиться мною тех, кто этого не стоит.

— Я хочу, чтобы ты видел её — женщину, которой я стану.

— Жду не дождусь возможности увидеть, как ты достигаешь всех целей, о которых мечтала, Дейзи. Хочу насладиться каждой из них, от первой до последней, потому что знаю — их будет бесконечно много. Большего я и желать не могу.

Всё моё тело трепещет. Я еще не привыкла к тому, что рядом есть человек, который так сильно верит в мои способности.

— Вернись со мной на Олимп, — умоляю я. — И останься со мной, Тимос. Мы не противоположности.

Он смотрит на меня с новым любопытством. — Ах, нет?

Я качаю головой. — Мы взаимодополняемые. Человеческие отношения строятся не на том, сколько у нас есть и чего нам не хватает. А на том, как два человека стыкуются, восполняя друг друга.

Его рука под водой ласкает моё бедро и доходит до талии. Он дразнит мою кожу, и этот жест, хоть и кажется машинальным, сводит меня с ума.

— Будь осторожна, Дейзи, — предупреждает он с серьезным видом, — потому что если ты продолжишь в том же духе, я влюблюсь в тебя и уже никогда не смогу повернуть назад. Думай, о чем просишь. Если я завтра вернусь с тобой в Афины, я больше не уйду. И если твой отец снова попытается меня уволить, думаю, я не раздумывая пущу в ход кулаки.

Я обхватываю его шею руками, отвечая на его ласки. — Никто тебя не прогонит.

Тимос приближает своё лицо к моему и тихонько соприкасается лбом с моим лбом, закрыв глаза. — Могу я тебе кое в чем признаться?

— В чем угодно.

— Я скучал по тебе.

— Я знаю.

Он тихо смеется. — Я скучал по тебе до безумия. Так сильно я не скучал ни по чему в своей жизни.

Сердце готово проломить грудную клетку. — Я здесь. И больше никогда не позволю кому-то забрать тебя у меня.

— И мне жаль, что я не вернулся за тобой сам. Я не мог, не сразу. Но рано или поздно я бы это сделал.

Я крепко прижимаю его к себе, позволяя ему выплеснуть на меня всю свою ярость, чтобы превратить её в любовь.

— Мой отец убил бы тебя, а ты нужен своей семье. Я знаю, почему ты не вернулся. Это не было твоим долгом. Не каждый может вернуться к любимому человеку, но это не значит, что его чувства слабее.

Наконец он отстраняется, хотя наши лица всё еще почти соприкасаются. Между нашими губами — крошечное пространство. — Значит, ты знаешь, что я хочу тебя? Что мне нужна ты, и больше никто. Наверняка я не единственный и даже не первый, но я хочу быть последним. Хотя ты заслуживаешь…

Прикладываю указательный палец к его губам, заставляя его замолчать. Слегка приподнимаюсь, возвышаясь над ним. Тимос обхватывает мою талию и без усилий удерживает нас обоих на плаву.

— Поцелуй меня уже, как я просила. Ты всё еще мой телохранитель и должен подчиняться приказам.

Он тянется вверх, чтобы исполнить приказ, но вдруг замирает и оборачивается к причалу, быстро оглядываясь вокруг. — Здесь? При всех?

— Почему нет?

— Не знаю, мне было бы жаль сообщать им новость, что самая невероятная женщина в мире — моя. Пусть эти неудачники, которые пялились на тебя как свора слюнявых псов, потешат себя иллюзиями еще немного…

Я откидываю голову назад и заливаюсь звонким смехом. Смеюсь от души, счастливая как никогда. Потому что Тимос назвал меня не «самой красивой женщиной в мире», а самой «невероятной», и я к этому никогда не привыкну.

— Тимос…

Его губы врезаются в мои с неистовой силой, лишая дыхания. Мне плевать, потому что моё тело будто создано для того, чтобы подстраиваться под него, принимать его ритм и совпадать с ним, как две детали, рожденные быть вместе.

Он отрывается спустя мгновение, тяжело дыша. Внезапная грусть омрачает его черты.

— Ты — то, чего я больше всего боюсь в этом мире.

— Почему? Я не хочу причинять тебе боль.

Он облизывает губы, тщательно обдумывая следующие слова. — У меня отняли всё. Ярость была единственным, чего я никогда не терял. А потом появилась ты. Ласка в жизни, полной пощечин. Доброе слово в существовании, полном издевательств и оскорблений. Желание, которое я загадывал на каждый день рождения… И теперь, когда оно сбывается, мне до ужаса страшно, что оно может ускользнуть. Если ты уйдешь, я потеряю голову. Ты понимаешь это?

— Всё будет хорошо, — нежно успокаиваю я его. — Доверься мне.

Кажется, он хочет возразить, но сдерживается и целует меня в лоб. Как только я пытаюсь что-то сказать, он затыкает меня поцелуем в губы и принимается «штурмовать» каждый сантиметр моего лица, пока я хихикаю как девчонка.

В конце концов он прижимает меня к груди и гладит по спине. — ?? ??????? ??? ? ??????? (Se zilevei kai o ?eirios), — шепчет он. — «Даже Сириус тебе завидует».

Глава 28. ПРОШЛОЕ…

Афродита — богиня обмана и соблазна; она покровительствует тем, кто её чтит, и карает своих хулителей, будь то божества или смертные.

Афродита

До начала Летнего Бала осталось два часа.

У отца есть план, которым он не захотел делиться ни с кем, кроме своих людей. Остров будет закрыт для обычных клиентов: впустят только богатые и заносчивые семьи, друзей наших родителей. Тех самых, кого обычно приглашают на балы Олимпа и кто часто завсегдатайствует в игровых залах.

Мы всё еще ищем убийцу, поэтому все сотрудники обязаны явиться на бал. Имя каждого внесено в список, и присутствие будет проверяться на входе. Тех, кто не придет, выследят и накажут. Эрос тоже будет участвовать: в наручниках, в углу, под присмотром громил Кроноса.

У меня нет никакой уверенности, что сегодня мы найдем киллера, и еще меньше — надежды. С другой стороны, я даже не знаю деталей этого плана. У нас не было возможности даже настоять на расспросах, потому что с тех пор, как я вернулась с Тимосом, отец не показывается. Он не приходит ни на обед, ни на ужин. То же самое касается матери, которая соизволила сообщить нам лишь крупицы подробностей сегодня утром за завтраком. Две минуты — и она снова исчезла.