Чтение онлайн

Стриженый рухнул в кресло и продолжил стенания:

— Зачем она ушла? За ними? Я знаю, вы все против меня.

Он постепенно затихал, видимо, уставая от приступа. Через минуту в ячейке появился юноша-сосед. Стриженый насторожился и с великим подозрением разглядывал вошедшего. Он, как затравленный зверек, прилип к креслу, крепко прижав к груди руки с побелевшими косточками на кистях от сжатых в кулак пальцев. Юноша, улыбнувшись, поздоровался с ним и, не услышав ответа, повернулся к окну.

— Сегодня будет прекрасный день, — сказал он как можно спокойнее. — Смотрите, какая заря занялась. Скоро будет станция. Отдохнем. Подышим воздухом. Здесь такие чудесные леса. Красиво… В городе такого не увидишь. Райские места. Благолепие божественное.

— Вы согласны со мной? — обратился он к стриженому и, не ожидая ответа, продолжил:

— Все прекрасно, что создано творцом: и вы, и я, и он, — юноша кивнул в сторону Лучу. — Надо только раскрыть себя, не таиться перед Ним. Он нас любит, и мы Его любим. Это самое высшее чувство — любить не видя и верить. Это чувство никто отнять не может. Оно всегда с нами. И Он всегда с нами.

Лучу понял, что он говорит о Боге. Стриженый почти успокоился. Он опустил руки, испуг и настороженность на его лице сменились спокойствием и интересом к говорившему.

— Я к нему долго шел через сомнения и безверие, через ошибки и поражения, через душевные боли и скорби. И Он был терпелив ко мне, Он ждал меня, Он со мной был всегда. И я обрел это счастье — счастье любви к Нему. Вы любили когда-нибудь? — спросил он стриженого.

Стриженый не сразу ответил. Он сначала даже не понял, что вопрос обращен к нему, и после некоторой паузы, чуть заикаясь, отреагировал:

— Не знаю… Я боюсь…

— Вам не следует бояться. Эта боязнь, эта болезнь пройдет, а вера и любовь останется.

Юноша сел рядом со стриженым, взял его за руку и что-то долго шептал ему, и стриженый стал тихо повторять за юношей отдельные слова:

— Я редко прошу тебя… Я боюсь, что ты не услышишь… У тебя так много… Нас много… у каждого свое… иногда стыдно… Очень стыдно… Нет… себе нет. Не за себя… За них. Я бы мог обещать тебе… это сделка… Не хочу… чтобы все, чтобы всем…

Так продолжалось несколько минут, а когда юноша остановился, стриженый выглядел уже вполне нормально, только легкая усталость осталась у него на лице.

— А теперь вам надо поспать, — сказал юноша. Стриженый в знак согласия поуютнее уселся в кресле и закрыл глаза.

Первые лучи солнца коснулись оконного стекла. Стриженый крепко спал, немного похрапывая во сне.

— Нам, наверное, надо вернуться к нашим девочкам? — прошептал юноша.

— А что делать с этим? — спросил Лучу.

— Пусть поспит, — ответил юноша.

Пумпель спустился по эстакаде в долину и сбавил ход. Пассажиры прильнули к окнам. Густой лес сменился на окультуренный. Было заметно, что кто-то ухаживает за ним. Подлесок был чист и аккуратен. Большие деревья расположились далеко друг от друга, как будто какой-то большой садовник расставил их по своему вкусу. При приближении к станции среди деревьев появились дорожки. Пумпель медленно подошел к низкой платформе и остановился. Зданий и строений окрест не наблюдалось. Только на некотором расстоянии от платформы виднелась потрёпанная растяжка со словом: «Техническая». Судя по тому небрежному виду растяжки, установленной на неошкуренных тонких жердях, все это сооружение носило временный характер. Метрах в пятидесяти от платформы начиналась просека, уходившая куда-то далеко в лес. Повсюду, вдоль просеки, располагались зеленые палатки без каких-либо признаков движения и жизни.

— Глухомань, жуть какая-то, — прошептала Венса. — Ни одного домика. Я в кино видела такие палатки, войну напоминают.

— Или лагерь беженцев, — добавил Лучу. — Что-то нас не выпускают. Интересно, долго мы в вагонах сидеть будем?

— Смотрите, смотрите, — девчушка указала на дальние палатки. — Там кто-то выходит.

Издали, непрерывной колонной зеленые фигуры приближались к платформе, и уже через несколько минут можно было разглядеть, что это пионэры, только в какой-то новой форме.

— Пионэры в полевой форме, — удивился юноша. — Что-то новенькое?

— А что с психом? — спросила Венса.

— Он спит, — ответил юноша.

— Спит? — удивилась Венса.

— Да, спит, — ответил Лучу и добавил:

— Он помолился и заснул.

— Как это? Помолился и заснул? — не успокаивалась Венса.

— Я прочитал ему: «Я редко прошу тебя…» — ответил юноша.

Колонна пионэров приближалась к платформе. Постепенно вдоль вагонов образовались плотные шеренги. Лица пионэров выражали строгую готовность исполнять приказы, а ритмично открываемые рты, видимо, исполняли гимн. Пионэры маршировали на месте.

— Вот бы им прочитать молитву, — иронично предложил Лучу, — может быть, на них она подействует благотворно.

Юноша никак не отреагировал на эту реплику, но по выражению лица можно было заметить, что предложение Лучу, хотя и сказанное как бы в шутку, его немного обидело.

По вагону объявили:

«Просим покинуть свои места и выйти на платформу. Просим сохранять спокойствие и соблюдать порядок прохождения контрольного тестирования. Просим принять к сведению — ненормативные действия могут привести к обнулению прав».

Когда объявление повторили несколько раз, Венса раздраженно произнесла:

— Опять запугивают. Надоело, но деваться некуда. Надо до Гуру добраться, если он есть на самом деле.

— Вы подозреваете, что нас обманывают, что Гуру может и не быть? — спросила девчушка. — Разве так может быть?

— Посмотрим, что будет дальше, — ответил за Венсу Лучу. — По крайней мере, с нами что-то происходит и еще будет происходить, а это значит, что нас к чему-то готовят.

— Нас определенно готовят с какой-то целью, — продолжил юноша, — но понять эту цель нам пока невозможно. Заметно, явно заметно, что некоторые из нас им не подошли, и они их отсеяли, отсортировали. Если бы ставилась задача всех довезти до Гуру, то сортировки быть не должно. А сортировка есть, значит цель — не довезли до Гуру, а выбрать из нас кого-то для чего-то.

Рассуждения закончились. Все притихли и молча двинулись к выходу. На платформе оглушительно звучал бодрый пионэрский текст:

Мы шагаем целый день,

И шагать нам всем не лень.

Поручений будет много,

Не легка наша дорога,

Но не дремлет наш отряд,

Дружно мы шагаем в ряд!

Лучу подумал:

— Как им удается на всю длину платформы так синхронно маршировать и произносить рифмованный текст? Может, такая слаженность достигается постоянной изнурительной тренировкой или…

Пионэры внезапно остановились. Наступила неожиданная тишина. Выходящих из вагонов молча выстраивали в шеренги, которые вскоре развернули лицами по ходу движения пумпеля и направили к ближайшим палаткам.

* * *

— Вы, коллега, считаете, что тесты после многократного применения устаревают в геометрической прогрессии?

Они сидели у экрана и анализировали таблицы результатов опроса претендентов.

— Да-с, коллега, опять процент выхода годных подрос.