Чтение онлайн

— Я попробую, но трогать, лапать я его не буду, — ответила Венса.

— И не надо, — согласилась девица. — Для начала достаточно заинтересованного внимания, но при разговоре надо по чуть-чуть приближаться к нему, так сказать, вторгаться незаметно в его личную зону комфортности, но так, чтобы его это не раздражало.

— Вы, я вижу, уже план действий наметили. Вот и чудненько, — удовлетворенно заметил Хлыщ. — Будем ждать пионэрчиков.

Неожиданно пумпель резко сбросил скорость. Пейзаж за окнами не предвещал ни станции, ни остановки, но уже минут через пять вагоны поравнялись с невысокой платформой, и пумпель остановился. Через окно виднелось большое одноэтажное серое здание невзрачного вида, скорее напоминающее ангар, чем обычный вокзал. За ангаром обнаружилось несколько строений неизвестного назначения. После ливня все вокруг было наполнено водой. Серые крыши и стены еще не просохли. Повсюду блестели большие лужи. На передней стене ангара белой краской было выведено: «Ст. Продольная».

Пассажиры не спеша выбрались на платформу. Воздух после грозы был чист и свеж. Невысоко над горизонтом, через лохмотья черных туч выглянуло солнце, яркие лучи которого осветили скучное пространство из нескольких серых строений среди сплошного ковра леса.

Молодежь, тихо переговариваясь между собой, постепенно притихла, с любопытством наблюдая за действиями пионэров. Наступила странная тишина, в которой пионэрское передвижение выглядело непонятным и непривычным. Одни из них формировались, приветствуя друг друга касанием ладони правой руки, в группы по три человека, затем тройки поочередно удалялись в ангар. Другие выстраивались у вагонов.

— Что-то затеяли, — враждебно прошипела Венса.

— Это они готовятся нас переписать, — предположил Лучу.

— Смотрите, это все захудалое место окружено периметром, — прошептал Хлыщ.

— Какой периметр? Я ничего не вижу, — спросила Венса.

— Видишь, вышки вокруг, — тихо проговорил Лучу. — Это и есть периметр.

* * *

— Эко, сегодня их как много, — удивился лысый мужчина во френче с малиновыми погонами.

— Пионэры потрудились, — ответила ему деловая женщина в черном комбинезоне.

— Грязи-то нанесут немерено.

— Да, после них зачистка ваша будет обширна.

— Зачистка это потом, а сейчас тесно им в ангаре-то будет, — заметила деловая.

— В тесноте, да не в обиде, — произнес френч. — Прижмутся друг к дружке. А то ныне такая разобщенность. Ни до кого не достучишься, не докричишься. Традиции не передаются. Опыт никому не нужен. Каждый сам по себе.

— Это вы верно сказали. Вот возьмем нашу уборку, клининг то есть, ведь мало кто хочет этим заниматься. Традиции, навык исчезли, испарились. Все норовят менеджировать. И эти пионэры тоже. У них, смотрю, все начальники, поди.

— Да нет. У них низшие звенья вроде бы трудятся. Вот сейчас молодежь сортируют.

— Так сортировать людей — это ж не работа. Эдак все могут, если власть им дать, — деловая отошла от окна. — А ты попробуй своими руками что-то сотворить. Вот тогда мы посмотрим, на что ты способен.

— Не соглашусь с вами, — ответил френч. — Руки руками, а голова тоже нужна. Соображать надо.

— А я что, против головы? Я за, — продолжила деловая. — Только если работа не видна, что толку от головы.

— Соглашусь, что и голова и руки нужны, чтобы дело делать, — высказался френч и после некоторого раздумья спросил:

— А не испить ли нам чаю, пока пионэры молодежь сортируют?

— Да, пожалуй, чайку попить стоит, а то потом и голова и руки будут заняты.

Они устроились за небольшим столом у окна, наблюдая, как пионэры выстраивают прибывших в очереди и направляют потоки в ангар.

— Я вот что скажу, нет уважения между поколениями. Связи нет. Молодые сами по себе, а мы уже влиять не можем. Жизнь стала быстрой, бежит не угонишься. Говорят, что этим пионэрам поручили молодежь воспитывать. А где у них традиции, где опыт? Нетути, — френч с удовольствием маленькими глотками отпивал горячий чай.

— Да, молодежь от нас увели, отстранили, значит, — подтвердила деловая. — А может это и правильно. Новые люди растут — новые идеи будут. От моего клининга новых идей не предвидится.

— Да и то верно. Я уж на станции лет сорок, и что видел? Лес да пумпели проходящие. Это ж кому сказать стыдно, в городе ни разу не был. От хозяйства никак не оторваться. Леность оседлости одолела. Нет никакого желания к переменам.

— Перемены вещь иногда опасная. Да и здоровье от них портится, — продолжила деловая. — У нас здесь хорошо, тихо. Только вот молодежные пумпели обеспокоили. Раньше без них спокойнее было. Зима придет, сезон закончится, передых будет.

— Зимой хорошо. Пумпель один раз в неделю, и то проходящий. Спокойствие и благолепие, — мечтательно вздохнул френч.

— Благолепие, — согласилась деловая.

Они несколько минут удовлетворенно созерцали опустошенную платформу. Небо очистилось окончательно. Солнце клонилось к закату. Длинные тени от строений вытянулись до самой опушки леса.

— Интересно, много ли сегодня будет отсортированных? — спросила деловая.

— Поживем увидим, — ответил френч. — На «Поперечной» отказников было много. Пумпель переполнили. А у нас посвободней стало.

— Жалко их, — деловая кивнула в сторону вагонов. — Попадут в лагеря, разрежут их всех.

— Вы это зря так говорите. Эта информация закрытая, — оглядываясь по сторонам, тихо заметил френч. — Да и не режут их, а препарирует для науки. Новый менталитет выводят.

— Всё равно жалко, — шепотом продолжила деловая. — Нам-то что, у нас свой менталитет устоялся. А эти только начинают жить.

— Жизнь жизнью, а науку остановить нельзя.

— А что же, наука и пожалеть никого не может? — спросила деловая.

Френч поставил на стол пустую кружку.

— Наука-то может, то есть я не так выразился. Человеки научные могут, и то не все, а наука в целом движется сама по себе и из любопытства может в такие дебри забрести, что потом все ахают и удивляются — мол, не гуманно это, бесчеловечно. Вы и то ворчите на этих пассажиров: «Стены все исписали, испачкали в ангаре», а наука хочет это исправить, чтобы не чиркали где попало.

— Я ворчу за дело, — ответила деловая. — Я же не препарирую, хотя посечь иногда очень хочется этих пакостников. Прямо неймется им, как стенку какую чистую увидят, так руки у них, что ли, чешутся, исчиркать все.

— Вот видите, — продолжил френч. — А наука — она особенно психологическая, все это изучает и стремится к новому. Вам же приятнее и удобнее будет убирать при чистых стенах.

— Приятнее, — согласилась деловая.

Ярко-красное огромное солнце коснулось верхушек деревьев. Его вечерние лучи осветили комнатку, напичканную приборами, датчиками, настенными экранами, на которых фиксировались картинки пустой пумпельной трассы, бегущей среди бескрайних, покрытых лесом холмов.

— Уже час как сортируют, — заметила деловая.