Чтение онлайн

— Для тотального контроля, — ответил он.

— Но мы же никуда не бежим, — продолжила она.

— Это, похоже, только начало, — сказал он, внимательно рассматривая часовых пионэров. — Я думаю, что жетоны — это наши пронумерованные личности. И следить за нами всеми теперь им проще и удобнее. Возможно, нас еще будут как-то сортировать. Нам надо держаться друг друга.

— Я согласна, — ответила она, крепко сжимая его ладонь.

По трансляции объявили, что начинается посадка и всех просят занять свои места в вагонах.

* * *

— Почему вы задержали пумпель? — инспектор весь кипел от негодования.

Диспетчер, сидя за пультом и не поворачивая головы, пробурчал:

— Вы собрали такую ораву, выбросили нам на вокзал и хотите, чтобы мы быстро их запихнули назад? Ваши пионэры жетоны раздавали более получаса.

— Немедленно отправляйте пумпель, — шипел инспектор. — Вы срываете весь график. Министерство накажет за такую работу.

Диспетчер, не обращая внимания на негодование инспектора, наблюдал за посадкой.

— Вон, видите, ваши пионэры и то не справляются. И зачем было такой пумпель формировать?

— Вы прекрасно знаете, что пионэры нам не подчиняются! — прокричал инспектор. Его красное лицо изображало одновременно и страх и ярость.

— Наша задача принять и отправить. Что вы сидите? Действуйте, сделайте хотя бы что-нибудь. Дайте хотя бы объявление, что пумпель отправляется через пять минут.

Диспетчер монотонно повторил в микрофон:

— Пумпель отправляется через пять минут.

В диспетчерской раздался звонок. По громкой связи равнодушный голос, медленно расставляя слова, произнес:

— Говорит старший вожатый. Пумпель отправится по готовности. Прошу быть готовым.

Щелкнул выключатель, и голос исчез. С минуту инспектор и диспетчер молча смотрели на экран, где висела картинка с очередями садящихся в вагоны и дежурными пионэрами, контролирующими потоки молодежи.

— Чего же дергаться? Видите, они еще не готовы. Я думаю, еще минут тридцать будут усаживаться, — диспетчер отвернулся от экрана, попил водички и продолжил свои неспешные рассуждения:

— Они набили сверх меры этот пумпель, наверное, с учетом отказников. В прошлом разе отправили полупустой. Часть молодежи пожелала не ехать. Забастовали ребята.

— Пионэры знают, что делать, — уже более спокойно высказался инспектор. — Только мы их целей здесь не знаем.

— Там наверху у начальства знают, что делать, — возразил диспетчер. — Нас не трогают и то хорошо. А по поводу задержки пумпеля напишите докладную или рапорт, как делают эти, — он ткнул пальцем в сторону пионэров, стоящих у вагонов. — И слова можно вписать такие: — ввиду непреодолимых обстоятельств и так далее… Можете уже сейчас начинать писать.

— Написать-то можно, — согласился смирившийся инспектор и неожиданно спросил:

— А оставшиеся так и исчезают?

— Их дежурные пионэры куда-то вывозят, а наши потом убирают полдня помещения. Ужас, что после них остается.

— После пионэров? — спросил инспектор.

— Нет, от молодежи, — ответил диспетчер. — Все углы, все что можно, все загажено, исчиркано. Молодежь ныне энергично свободная. Вот опять конфликт, — диспетчер кивнул на экран, где пионэр уводил от вагона какого-то дергающегося парнишку.

— Последний пумпель сейчас отправим и домой. Мне здесь делать больше нечего, — пробурчал инспектор.

— И что, молодежных пумпелей больше не будет? — спросил диспетчер.

— Да… — уже довольно равнодушно протянул инспектор. — В министерстве есть информация, что этот вроде последний.

— Последний, — повторил диспетчер как бы раздумывая. — Ну и хорошо. Станет спокойнее. А что с пионэрами там у вас слышно? Что-то много их стало. У нас в городке и то дружина появилась. Мэр бегает, не знает как себя вести, все с ними советуется.

— Полным-полно, — ответил инспектор. — В министерстве звено уже есть. Я думаю, скоро меня к вам посылать перестанут. Пионэры везде будут.

— А как же без нас, спецов? Без нас никак нельзя. Что этот пионэр может? Правда, ребята все здоровые, сильные, как на подбор. Вот что-то девчонок я не вижу? У вас там есть девчонки?

— Слухи ходят, что есть, но я их еще не видел, — ответил инспектор. — А нас им заменить легко. Мы уже отработали свое.

Утиль, одним словом. Может, кого-нибудь из этих пумпелей на наше место и пришлют. Пионэры их работать научат и заставят.

— Научат, заставят, — недовольно повторил диспетчер. — Без желания, без стремления? Это не то. Толку мало будет. Я вот, можно сказать, всю жизнь при вокзале. Начинал простым механиком. Это место — мой второй дом. А у них, у пионэров, где дом? Где председатель скажет, там и дом? Как-то это не по-людски. Неуютно получается. Холодные они какие-то. Будь готов. Всегда готов.

Последние слова он произнес уныло и, безнадежно махнув рукой, добавил:

— Всегда готов… Придумали же. А когда личное время, тоже всегда готов?

Диспетчер уже не смотрел на экран. В большие окна от потолка до пола и так было видно, что очереди у вагонов еще не рассосались.

— Вот вы, инспектор, одобряете это пионэрское движение? Вам это нравится?

Инспектор отвернулся от окна и задумался, видимо, такой вопрос застал его врасплох. Там, в городе, в его кругах такие темы не принято было обсуждать, а здесь, подумал он, где пионэрия не сильно развернулась, такие вопросы еще задавались.

— Одобряю ли я? — повторил он вопрос. — Я даже не знаю, как на него ответить. Они, я имею в виду пионэров, наверное, полезные вещи делают. По крайней мере мне они не мешают. А что будет потом с этим движением, нам неведомо. Мне на пенсион скоро, так что пусть об этом молодежь думает.

— А что думает ваша молодежь? — не отставал диспетчер. — Что ваши домашние думают? У вас есть домашняя молодежь?

— Домашняя молодежь учится, и мысли у нее непохожие на наши, — ответил инспектор.

— Это что же, нам их не понять или они нас не понимают?

— И то, и другое, — ответил инспектор. — Кажется, посадка заканчивается.

— Да, конец полемике, — согласился диспетчер, вглядываясь в экран.

* * *

— А я хочу в этот вагон, — настаивал худенький парень с гривой на голове. — Имею право. Там, где я был раньше, мне не нравится, там бритых много.