Чтение онлайн

Мотнув головой, я откинулась в кресле, не испытывая нетерпения. Каждая минута ожидания — отсрочка, есть время подумать: я не знала как буду говорить о том что узнала Аторису — он доверял генералу. Я знала, что буду говорить его дочери, но понимала, что для нее придется особо тщательно и аккуратно подбирать слова.

Ворвавшийся в кабинет без стука стражник подлетел к коменданту и что-то взволнованно зашептал ему на ухо. Новость заставила мужчину оторваться от бумаг, на лице отразились неверие с изумлением.

— Не может быть! — прошептал он, поднимаясь на ноги.

Потом комендант стремительно пересек кабинет, остановился на пороге, обернулся ко мне, перевел взгляд на Дона:

— Мадам, пройдемте со мной.

— В чем дело?

— Узник, кажется, жив...

Жив?!

Меня словно пружиной подбросило, ноги понесли за комендантом. Я уже не чувствовала ни холода, ни сквозняков, несмотря на распахнутые полы шубки..

Ворвавшись вслед за комендантом в морг, я кинулась к телу Да-Дегана, лежавшему на столе, по пути оттолкнув суетившегося рядом лысого человека. Сдернула со своей руки кибердиагност и нацепила его на тощее запястье Да-Дегана.

Прошло несколько мучительно-долгих секунд, прежде чем диагност пискнул и нехотя зажёг темно-бордовый огонёк. Дон, вбежавший следом, сунул мне в руки аптечку, про которую я в спешке даже не вспомнила. Развернув раскладку, собранную Вероэсом для меня, я выбирала дрожащими пальцами ампулы с лекарствами, длинный красный список наименований которых бежал по информационной панели и «скармливала» их ненасытному диагносту. Это было всё, что я могла сейчас сделать. Раскладка пустела с пугающей быстротой. Но, к счастью, лекарств хватило. Надолго ли?

Оторвав взгляд от чуть посветлевшего индикатора, я огляделась. Оборудование тюремной больнички развеяло надежду на квалифицированную помощь. Каким образом медик умудрился отличить Дагги от трупа, было загадкой.

— Сердцебиение замедлено, два-три удара в минуту, дыхание и того реже, но этот парень жив, — меж тем докладывал коменданту лысый.

Прикусив губу, я тяжело вздохнула и закрыла глаза. Разруха! Везде и во всем разруха! Вызвать бы медицинский флаер, да где их взять? Те, на которых мы прилетели — были немыслимой роскошью. Наверное, я застонала, потому что сын крепко взял меня за плечи, встряхнул и посмотрел в лицо.

— С тобой все в порядке?

Как ни странно, со мной-то был полный порядок. Даже слабость отступила. Вот только время играло против, и меня сжигала мыль — смогу ли я довезти Да-Дегана живым до резиденции?

Я встретилась взглядом с комендантом.

— Неужели вы и сейчас станете настаивать на полном соблюдении протокола? — Спросила, чувствуя, как задрожал голос.

— Отдайте приказ Ордо и можете идти, — отозвался комендант, словно прочитав мои мысли.

Выхватив из кармана скомканный лист, я передала его коменданту, посмотрела на Дона, который успел стребовать с медика несколько пледов и закутал в них тощее тело. Подняв Да-Дегана на руки, Дон направился к двери, я метнулась следом.

Наш отлет был похож на бегство. Я торопилась, перед глазами стояло бледное лицо: бескровные губы, ввалившиеся щеки, заострившийся нос.

Вот кого бы поместить в отдельную палату хорошего госпиталя: под неусыпное наблюдение аппаратуры и врачей. На Ирдал. Подобной роскоши сейчас не найти на Рэне: здесь даже лекарства стали немыслимой редкостью.

Я мысленно выругалась — нецензурно, грязно, витиевато, надеясь, что станет хоть капельку легче. Не стало.

Флаер несся над поверхностью океана, а я сидела отвернувшись от окна и не отводила взгляда от Да-Дегана, радуясь, что индикатор кибердиагноста посветлел, из темно-бордового став насыщенно-карминным. Но до оранжевого — стабильно тяжелого, было еще далеко...

Не в силах сидеть спокойно, я поправила плед на худых плечах.

— Успокойся, — заметил Дон, — большего ты не можешь сделать.

Успокоиться? Я сжалась в комок, стиснула пальцами виски. Собственная боль и слабость отступили, но тревога за Да-Дегана выжигала мне нервы. Я мысленно подгоняла пилота, зная, что флаер и так держит максимальную скорость. Только понимание, что даже если я начну орать, это ничего не изменит, заставляло сдерживаться и молчать.

Обратный путь для меня превратился в кошмар. Мне не стало легче, даже когда флаер пошел на снижение. Только выскочив под проливной дождь во дворе резиденции, я поняла, что гонка закончилась. Набежавшие люди унесли укутанного в пледы Да-Дегана, С ними ушел и Дон, а я выдохнула, посмотрела на светящиеся в сумерках окна кабинета и побрела в дом.

Сбросив насквозь промокшие от дождя шубу и шапку, поднялась по лестнице и направилась к дверям кабинета Ордо. Охранники пропустили меня беспрепятственно.

Я вошла в кабинет, прикрыла за собой дверь и обернулась к Аторису, сидевшему у стола. Сизый дым плавал в воздухе, запах табака смешивался с запахом кофе. Взглянув на часы, я безразлично отметила, что вся поездка уместилась в короткие семь часов.

Утро. Только темно-серая хмарь за окном на утро совсем не похожа. Ливень приглушил краски, притушил свет. Капли бились о стекла, наполняя помещение тихим равномерным шелестом, шепотом, стуком.

Я подошла к столу, упала в кресло без сил.

Аторис посмотрел на меня:

— Зря ездила? — он нарушил молчание первым.

— Нет.

— Что тогда?

— Просто устала.

— Врешь, — он уколол меня взглядом.

Конечно же, вру. Это истерика. Тихая и беззвучная. Меня все еще колотило.

— Будет чудом, если Да-Дегану удастся выжить. — У меня задрожали губы, и я крепко сжала их, стараясь удержаться и не сорваться в слезы и крик.

— Он...?

—Здесь. У Вероэса.

Стиснув кулаки, я напомнила себе, что Ордо интересны факты, а не мои переживания и принялась отстраненно докладывать о ночной вылазке в форт, и о том, как едва не вернулась с пустыми руками. О самоуправстве Энкеле Корхиды пришлось говорить тоже.

Аторис слушал, не перебивая, и лишь когда я закончила, снова закурил, добавляя новую порцию дыма в плотное сизое марево.

— Иди к себе, — выдохнув, он посмотрел в потолок, потом на меня. — Я разберусь. И... спасибо тебе за все, Фори.

Но вместо того, чтобы уйти, я обошла стол, приблизилась к Ордо, заглянула ему в глаза.

— К себе, — прошептала дрожащими губами. — Это — куда? От моего дома ничего не осталось — ни окон, ни дверей, крыша обрушилась, в стенах гуляет ветер.

Аторис вскочил, ухватил меня за плечи, встряхнул, обнял, прижал к себе.

— Фори, ты устала.

Выпустив меня, он отошел к шкафчикам, выстроившимся вдоль стены, открыл дверцы бара, достал пузатую бутыль и стеклянные бокалы.

— Хватит плакать. Давай лучше выпьем. За тебя. Заодно успокоишься, — предложил он.