Чтение онлайн

Я потихоньку приходил в себя. Разум возвращался, как и осознание, что все, сказанное сеньором Кампосом, – правда. К слову, сам он так и стоял у окна, смоля свою вонючую сигару, внимательно оценивал мое лицо, жесты, мимику, реакцию на подобную новость. Да, весь наш предшествующий разговор – это проверка. И к сожалению, я ее прошел.

– Что ты знаешь о криминальном мире?

Вопрос завел в тупик.

– Если честно – мало что, – признался я.

– Рассказывай, что знаешь.

– Ну… Город разделен на кварталы, сферы влияния. Каждый квартал курирует определенная банда, эскадрон. Банда «охраняет» тех, кто работает на ее территории, – бизнесменов, магазины, торговые точки. Это низшее звено. Следующий уровень – авторитеты, команданте. Они курируют банды, решают спорные вопросы, все такое. И самая верхушка – доны. Их всего несколько, они определяют стратегические задачи, курируя команданте. Вот, собственно, и все.

Дон Виктор, дон в прямом и переносном смысле слова, задумался, на губах его играла довольная улыбка. Наивное стереотипное рассуждение позабавило его, но ключевое слово «стереотипное», мало кто из обывателей может рассказать больше.

– В чем-то ты прав, – согласился он. – Но уровней не три, больше. Гораздо больше! Сотни! Что такое мафия по определению? Преступное сообщество, пустившее корни во власть, – сам же ответил он. – «Власть», Хуанито. Вот ключевое слово, а никак не «криминал». У банды нет власти, своих людей «где надо», а если и есть, то это малость. Бандитов ловят, сажают, расстреливают, поскольку они бандиты. Членов мафиозной семьи посадить или расстрелять почти невозможно. Государство не может расстреливать само себя. Мы везде, Хуанито, – подвел он итог. – Мы – раковая опухоль общества. Звучит гнусно, но, к сожалению, общество не может обойтись без раковых опухолей. Такова его природа, никто и ничто не может это изменить. Причем любое общество, вне зависимости от времени, эпохи, государственного строя или технического уровня. Это в генах любого социума, мы бессмертны, мой мальчик.

Я вымученно кивнул. К сожалению, он прав.

– ДБ борется с нами и даже одерживает небольшие победы, но сродни тому, чтобы срубить голову гидре, – на ее месте вырастет новая. Мафия – не бандиты и не те, кто держит им крышу. Мафия – это власть, третья после королевы и кланов. И как бы ты к ней ни относился, это объективная реальность.

Дон Виктор меня огорошил. Не то чтобы я не знал или не догадывался, но так прямо!

– Теперь об уровнях, – продолжил он. – Территориальные сферы влияния – мелкие дворовые банды, эскадроны, которые крышуют районы, – существуют. Но есть, например, наркоторговля. Это особый уровень. Есть проституция, еще более разнообразный уровень, огромен и совершенно не похож на любой другой. В нем тысячи собственных нюансов, и территориальное деление почти не играет роли. Есть рабство. Да-да, не делай такие глаза. Есть особые клубы для избранных, в которых богатые люди могут получить удовольствие, скажем, не подпадающее под стандарт. С девочкой лет восьми-десяти, например. Или мальчиком.

От последней фразы меня передернуло, я через силу подавил в себе тошнотворный приступ, но дон Виктор его будто не заметил.

– А еще есть связи с общественностью, с различными организациями, фондами, и это свои, независимые уровни.

Есть важные люди в силовых структурах, префекты, губернаторы, депутаты, политики, от решений которых зависят те или иные вопросы, связанные с бизнесом семьи. Их надо правильно мотивировать, и это тоже отдельный сегмент, из которого состоит мафия.

Есть банки, подконтрольные семьям, экономисты, просчитывающие те или иные проекты, не отличающиеся законностью, юристы, решающие, как обелить их. И иные специалисты, которых никак не причислишь к бандитам, но которые часть мафии, ее отдельный уровень.

А во главе всего этого стоит дон, хефе, вождь, лидер. Только он решает, что и как должно быть, координирует стратегические задачи и назначает для их исполнения грамотных преданных людей. Дон – это король, мой мальчик. А король не может быть бандитом.

Именно поэтому я хочу, чтобы им стал ты. Грамотный. Умный. Смелый. Уверенный. Везучий. Наглый. Дерзкий.

– А Бенито? – перебил я.

– Бенито? – Виктор Кампос рассмеялся, но как-то натянуто. – Бенито не справится. К сожалению. Он слишком горяч для дона. Хефе должен всегда держать голову холодной, Бенито излишне импульсивен, а значит, слаб. После моего ухода он долго не проживет, слабым в нашем мире не место, а я люблю сына и не хочу его смерти. Я понятно объяснил?

Я кивнул.

– Хефе выбирает себе преемника, это традиция, – продолжил дон. – Как глава семьи, глава клана. Но традиции выдвигать на это место родных сыновей нет, и это правильно. Подобные случаи имели место, но они не принесли никому счастья. Теперь можешь спрашивать.

– Не знаю, о чем спрашивать, – честно признался я. – Все как-то слишком неожиданно. Никогда не думал, что подойду в качестве преемника главы мафии. Не понимаю, почему именно я, ибо никак не связан с вашим миром, ничего не знаю о нем и…

– У мафии нет главы, – покачал головой дон. – Есть независимые друг от друга семьи, кланы, занимающие свою нишу. Согласен, это небольшая ниша. Они занимаются тем, чем не подобает заниматься «большим» кланам, контролирующим «белую» часть жизни планеты, но поверь, масштабы того, что «в тени», достойны уважения. Планета поделена между семьями уже давно, редко кто заходит на территорию других. И поэтому хорошо, что ты не связан с нами, тебя не сковывают вековые традиции, ты посмотришь на наш мир глазами новичка и увидишь слабые места, невидимые тем, кто воспитывался в нашей среде. По ним же затем и ударишь, чтобы сокрушить врагов.

Мне вновь сделалось не по себе.

– А еще у тебя есть принципы, – улыбнулся дон. – И не делай такие глаза, принципы хефе нужны не меньше, чем мозги. Например, он должен понимать, нужен ли ему беспредел на своей земле. Нужен, Хуанито?

Пауза.

– Возьмем для примера незаконную проституцию и торговлю малолетними. Они существуют, как и множество других мерзких вещей. Но суть в том, что этот бизнес будет существовать столько, сколько потребность в нем, спрос, то есть пока есть извращенцы и людское бесправие. Ни ты, ни я, ни королева – никто не сможет запретить его, от запретов он лишь глубже уйдет «под воду», примет крайне непотребные формы. Но контролировать его вид и размах дон может.

Что лучше, иметь на своей территории маленький чистенький публичный дом, в котором отмытые, отогретые и накормленные девочки, умиравшие в трущобах Ханоя, Сайгона или Бангкока, будут ублажать несколько десятков очень богатых, а потому не заинтересованных в огласке и расширении бизнеса клиентов? Или сеть грязных вонючих борделей, в которых сотни и тысячи украденных, купленных у работорговцев малолеток будут отдаваться любому желающему, у которого есть деньги, чтобы вечером получить свою дозу «приза» – изысканного наркотика? Мне лично импонирует первый вариант.

Такие вещи решает хефе, Хуанито. И только он может силой, жестокой, но эффективной, покарать людей, нарушающих его слово и организующих бизнес так, как ему не нравится. Ни ДБ, ни гвардия, ни сами боги не сделают большего.

Это вторая причина, почему Бенито лучше не становиться на мое место. Он не знает предела, не видит нормы. Он превратит этот город в грязное болото. А я патриот, Хуан. Мне не безразлично, что станет с Альфой в будущем. Наверное, дико звучит из моих уст, но это так.

Дон Кампос глубоко и нервно вздохнул. Да, он разочарован сыном. Но слишком его любит, чтобы не баловать и строго наказывать за проступки. Однако сейчас, когда зашел вопрос о «престолонаследии», он прагматичный глава криминальной семьи, а не любящий отец. И это правильно.

Он меня огорошил, признаюсь. Вот так, в лоб, говорить вещи, от которых холодеет спина и мороз марширует по коже!

Но ведь правильно говорит! Да, этот бизнес будет существовать, как и любое незаконное, но прибыльное дело. И дону, настоящему хозяину вверенных ему «уровней», нужны эти долбаные принципы. Чтобы не скатиться в пропасть, не стать исчадием ада, демоном во плоти. Виктор Кампос не хочет становиться таким, более того, не хочет, чтобы таким стал тот, кто займет его место. И эти принципы действительно у меня есть.