Чтение онлайн

– А еще ты обладаешь важнейшим, на мой взгляд, качеством. Чутье. Ты знаешь, кому что сказать и как из той или иной скользкой ситуации выкрутиться. Это дар, поверь мне, дар богов, не каждому дается. – И, глядя на мое скептически скривленное лицо, добавил: – Сколько раз за последние пару месяцев ты выходил сухим из опасных ситуаций?

Я хрипло прокашлялся.

– Я считаю большую часть моих выходов сухим везением, сеньор. Банальное везение. Я непричастен к ним.

– Везение, друг мой, – это тоже дар богов, – нравоучительно поднял палец дон Виктор. – Опасный дар, расслабляющий, к нему нужно относиться крайне осторожно, но тем не менее ценный, незаменимый! И ты только что признался, что он у тебя есть. Везение и чутье – гремучая смесь, мальчик мой. Из тебя получится хороший сукин сын хефе!

Железная логика. Еще один гвоздь в крышку гроба моих контраргументов.

Я не хотел становиться преемником хефе. Но это интуитивное чувство, неосознанное, если так понятнее – неаргументированное. А этот человек бил логикой, как тараном, круша в пыль все мои моральные барьеры.

Я буду сомневаться, теперь буду. Думать, взвешивать, оценивать, делать то, чего он добивался беседой. Вряд ли он ждет моего решения прямо сейчас, а значит, своей цели сегодня достиг.

– А как же ваш сын? Бенито? Вы не думали о том, что я… Его… Между нами ведь было много такого, за что я, имея власть, могу…

Это заявление вызвало у дона Кампоса приступ смеха.

– Юноша, юноша, какой же ты еще молодой и наивный!

Он покачал головой и выпустил жирную струю дыма, от которой я чуть не задохнулся.

– Поверь жизненному опыту старого вора, будучи одним из крупных боссов, столкнувшись с вещами поистине великими и грандиозными, ты забудешь о детских обидах. Нет, помнить их ты будешь, само собой, но эмоции из воспоминаний исчезнут. Что тебе какой-то школьный враг, если от тебя будут зависеть жизни тысяч, если не десятков тысяч людей? Через твои руки будут проходить миллиарды, под твоим началом будет стоять целая армия не обремененных моралью людей, и рядом со всем этим какая-то школьная драка? Детская забава!

Я вновь поежился. К сожалению, дон опять прав.

– Ты не тронешь его, но не только поэтому, – продолжил он. – Дело в том, что я стану твоим наставником, духовным отцом. А он – мой сын, значит, в определенной степени твой брат. Когда я исчезну, ты дашь ему спокойно жить на оставленные мною средства, вести свое дело, если таковое у него будет, как дал бы родному брату, и не позволишь никому мстить ему за мои грехи. Это важно, Хуанито, это традиция. Я введу тебя в свою семью, ты станешь ее членом, а убить члена собственной семьи… – Он покачал головой.

Я его понял.

– Можете рассказать подробнее, как это будет происходить? – вздохнул я, чувствуя, что желание встать и уйти, не слушая эти бредни, практически полностью испарилось. Хорошо это или плохо, пока не знал.

– Торгуешься? – усмехнулся дон.

– Вникаю.

– Это правильно. Знаешь что, давай я лучше тебе расскажу свою историю, чтобы ты имел представление. Не хочу кормить обещаниями, которые боги могут не дать нам осуществить, а мой пример – это то, что реально произошло и чего не изменить.

Дон Виктор улыбнулся, что-то вспоминая.

– Много-много лет назад на перекрестье улиц Боевой Славы и Рафаэля Идальго работал один юный карманник. Везучий сукин сын, своим везением он компенсировал ошибки и недочеты в работе, которые допускал в силу юности. Но однажды везение сыграло с ним злую шутку, он украл бумажник у пожилого, хорошо одетого сеньора, не удосужившись посмотреть на того повнимательнее или попытаться прислушаться к интуиции, как должен делать любой уважающий себя вор. Поначалу все шло замечательно: украл, сбросил пластик, «поднималы» тут же его оприходовали, считали номера, сообщили куда надо. Но были в кошельке еще несколько золотых пластинок, визитки и голография молодой девушки.

Пластинки, разумеется, перекочевали воришке в карман, визитки он выбросил, не читая, а голограмму оставил себе на память. Чем понравилась ему та девушка, позже сказать он не смог даже сам себе, но факт, сделал это.

Обчищенным сеньором оказался сам Альфаро Белый Волк, команданте, держатель многих районов, включая тот, в котором он работал.

Воришку нашли через два часа, равно как «поднимал» и «снимал». Но если «поднималы» и «снималы» открестились, не знали, чей пластик, то воришка этого сделать не смог.

Его распяли над столом, под которым зажгли парафиновую свечу, и на специальных механизмах медленно опускали вверх-вниз. И сквозь приступы боли, сквозь вонь от собственного горелого мяса мальчишка видел, как Белый Волк с умиленной улыбкой гладит вихры и локоны вынутого из его кармана изображения. В тот момент воришка осознал, что легкомыслие – смертный грех для вора, но было поздно.

Да, то была его дочь, Хуанито, дочь команданте. Мальчишку спасло то, что он положил ее изображение в карман. Его били тогда, сильно били, пытали, но сентиментальный старик сжалился над человеком, которому запало в душу его любимое сокровище.

Дон Кампос сделал паузу, расплывшись в улыбке.

– Я не любил ее, если хочешь спросить об этом. И она не понравилась мне с первого взгляда. То был простой и бессмысленный порыв юности, положить изображение красивой девушки в карман на счастье. Но потом все это стало не важно. Старик приказал мне на ней жениться и, когда я исполнил требуемое, взялся за меня всерьез, как за сына, обучая всему, что знал. А знал он немало.

Молчание.

– Мафия – это люди, Хуан, в первую очередь люди. Есть хорошие, есть плохие, преданные и не очень, шакалы, львы, умные. А есть «бычье» и «мясо». «Камаррадос», сражающиеся на твоей стороне закона, «красные» – те, кто тебя ловит или должен ловить и расстреливать. И, разобравшись в науке, кто есть кто, научившись понимать людей, ты становишься на самую высокую ступеньку лестницы общества. Из доступных, конечно.

Старик Альфаро взял меня в семью, сделал ее членом. Затем долго и упорно много лет вбивал мне в голову науку управлять людьми, посвящал в дела, в их тонкости. А когда посчитал, что я готов, представил меня авторитетным людям, другим донам, на утверждение. В тот момент он сам стал доном, ибо оказался единственным достаточно авторитетным команданте, кандидатура которого устраивала всех. Так я стал преемником хефе.

– Это обязательно? – спросил я. – Представление и все такое?

– Разумеется. Это важный шаг. Мафия – не монархия, в ней нет Короны. Кто-то из донов сильнее, кто-то слабее, у всех разная степень влияния, занимается каждый своим, но они – равны, они – высшее общество. И если общество не принимает тебя в свои ряды…

– А такое может быть?

– Разумеется. Конечно, запретить они не могут, но, как правило, люди, которых это общество не приняло, не получают уважения и поддержки «снизу». А без авторитета, будь хоть семи пядей во лбу, ты долго не протянешь. Всегда найдется другой команданте, более достойный и сильный, желающий сесть на твое место. Но доны видят людей, без этого им нельзя, я уже сказал. И достойных обычно в свой круг принимают.

Ну, ничего себе закончики! Я непроизвольно сглотнул. Волчья стая, натуральная, со сложной многоуровневой системой подчинения. Готовая порвать на части любого, даже своего, если он не нравится большинству.