Чтение онлайн

Если бы я увидел этого парня на улице, не зная, кто он такой, то усомнился бы в собственной адекватности. Подумал бы, что схожу с ума, что призраки прошлого наконец настигли меня и начали материализоваться в реальном мире. Воспоминание об Александре — о том, как угасала жизнь в его глазах, превращая их в мертвые стекляшки, вспыхнуло перед внутренним взором с ослепительной яркостью.

— Алексей Волховский, — представился он и вытащил из-за спины бутылку водки.

Парень склонил голову в коротком, формальном поклоне — ровно настолько, насколько требовал этикет, ни градусом больше, и уставился на меня в ожидании ответного жеста. В его глазах читалось любопытство, смешанное с настороженностью. Он изучал меня, оценивал, и пытался понять, с кем имеет дело.

— Олег Псковский, — тихо произнес я, выдержав паузу, которая показалась мне бесконечной, и добавил, глядя ему прямо в глаза. — Убийца твоего старшего брата.

Алексей замер на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Зачем ты начал разговор с этого признания? — сухо спросил он.

Голос парня не дрогнул, но благодаря обостренному восприятию, которое давали руны, я почувствовал, как ускорилось его сердцебиение. Он был взволнован, хотя старался этого не показывать. Взволнован и, возможно, напуган — хотя страх прятался где-то глубоко, надежно скрытый за маской наглой самоуверенности.

— Чтобы ты понимал, с кем имеешь дело, — ответил я, не отводя взгляда. — Чтобы между нами не было недомолвок и тайн. Чтобы ты не узнал об этом от кого-то другого в самый неподходящий момент.

— Прадед сказал мне об этом, — медленно произнес Алексей. — Еще до того, как вызвал сюда.

Значит, Владлен позаботился о том, чтобы его правнук знал правду. Это было мудро — и неожиданно честно для старого интригана, чья жизнь состояла из хитросплетений лжи и полуправды.

— Обет мести ты уже принес? — спросил я с насмешкой, отзеркалив выражение лица Алексея — ту же наглую, вызывающую ухмылку, которая играла на его губах.

Парень не ответил сразу. Он смотрел на меня откровенно оцениваяющим взглядом, который скользнул по моей фигуре, задержавшись на запястье, а потом вернулись к лицу.

— Я не был на Играх, но знаю, что там происходит, — ответил он наконец, чуть помедлив. Его голос звучал ровно, почти равнодушно, но я чувствовал напряжение, скрывавшееся за этим показным спокойствием. — Все, что было на Играх Ариев, остается на Играх Ариев. Так гласит традиция, которой сотни лет. Я не стану тебе мстить.

Он снова замолчал, и кривая усмешка на его губах стала горькой.

— К тому же на моем запястье нет ни одной руны, а на твоем их — десять. Я могу быть самоуверенным идиотом, но не самоубийцей. Даже моя гордость не настолько велика, чтобы бросаться на человека, который может убить меня одним движением пальца.

В этих словах была честность — грубоватая и прямолинейная, но именно такая честность всегда импонировала мне больше, чем изящная ложь. Этот парень не пытался играть в благородство, не пытался изображать из себя того, кем не был. Он признавал свою слабость открыто — и в этом была своя сила.

— Хорошее начало, — признал я.

Алексей расслабился — его плечи чуть опустились и напряжение, превратившее его фигуру в тугую пружину, спало. Он поднял бутылку водки, демонстрируя ее мне, словно охотничий трофей.

— Давай выпьем за знакомство, — сказал он и тряхнул головой, словно отбрасывая неприятную тему, и русые косы качнулись, скользнув по плечам. — Прадед рассказывал, что ты предпочитаешь прямой разговор церемониям. Вот я и подумал — к черту церемонии! Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на расшаркивания!

— Адъютант предлагает князю распить бутылку водки в его кабинете? — все с той же насмешкой спросил я, приподняв бровь.

— Будущий адъютант! — нашелся Алексей, и на его губах заиграла озорная улыбка, обнажившая ровные белые зубы. — Князь еще не взял меня на службу. Формально я просто гость, который пришел засвидетельствовать почтение. А гость вполне может предложить хозяину выпить — это древняя традиция, освященная веками!

Он был находчив — это мне нравилось. На Играх такие парни выживали дольше других, потому что умели выкрутиться из любой ситуации, повернуть обстоятельства в свою пользу и подобрать нужные слова.

— Это мы вскоре исправим, если пообещаешь одну вещь! — сказал я, делая шаг к нему.

— Какую?

Глаза парня загорелись, а брови взметнулись вверх. Он явно ожидал чего-то серьезного — клятвы верности, как минимум.

Я сделал скачок.

Мир мигнул, исчез на долю секунды, и я материализовался прямо перед Алексеем — так близко, что увидел, как дрогнули его густые ресницы. Он запоздало отшатнулся, округлив глаза. В них на мгновение промелькнул страх — первобытный, инстинктивный страх добычи перед хищником, страх, который невозможно скрыть или подавить. Но парень быстро взял себя в руки, хотя его дыхание участилось, а на лбу выступили капельки пота.

Бутылка водки перешла из его рук в мои — я сделал молниеносное движение, которое он даже не успел отследить взглядом. Я поднял ее на уровень глаз, рассматривая этикетку с преувеличенным вниманием. Водка была дорогой, из тех, что производят небольшими партиями и продают за безумные деньги коллекционерам и ценителям.

— Ты даешь обет трезвости! — объявил я, глядя парню в глаза.

Алексей моргнул. Раз, другой. На его лице отразилась целая гамма эмоций — удивление, недоверие, возмущение и, наконец, понимание. Он ожидал чего угодно — но только не этого.

— Хорошо, папочка! — он нагло и вызывающе усмехнулся, а затем кивнул.

А потом сделал то, чего я совершенно не ожидал — положил руку мне на плечо. Жест был фамильярным, почти дружеским — он был позволителен для близких друзей или боевых товарищей, прошедшие вместе огонь и воду, но не для моего будущего адъютанта.

Меня обожгла волна ярости, пробудившая память о том, как другие руки — руки врагов и предателей — тянулись ко мне с притворным дружелюбием, прежде чем ударить в спину. Память о том, как дорого обходилось мне доверие к тем, кто этого не заслуживал. Память о Святе, Юрии и Всеславе.

— Еще раз до меня дотронешься — лишишься руки, после второго раза — головы! — вызверился я.

Руны на моем запястье полыхнули, откликаясь на всплеск эмоций, залив комнату золотистым светом. Воздух вокруг нас словно загустел, пропитавшись. Алексей побледнел, его ладонь на моем плече дрогнула, но он ее не убрал.

— Если думаешь, что тебя прадед спасет — ошибаешься! — добавил я, не смягчая тона.

— Главное, уда меня не лишай! — нагло ответил он, и хлопнул меня по плечу.

Я вздрогнул от неожиданности. Любой другой на его месте отступил бы, извинился, сжался от страха. Но этот парень — этот наглый, самоуверенный арий без единой руны на запястье посмел шутить перед рунником, который угрожал ему смертью. Посмел ответить дерзостью на угрозу.