Чтение онлайн

– Разве ты её ещё не проверял с помощью Руслана?

– После того, как сегодня выяснил, что в моём доме живёт до хрена крыс? – я жёстко качнул головой, не желая даже думать о таком. О том, что сделаю, если узнаю о Юлькиной связи с Вероникой.

Уж как-то всё это неспроста. Появление в моей жизни Русиновой, моя на неё неадекватная реакция, а теперь ещё и явление её оригинального прототипа народу.

– Боюсь, теперь мне придётся перепроверить каждого, включая Скабеева. И много кого ещё. Вот уж воистину… Бояться нужно тех, кого любишь и кому доверяешь, потому что сделать по-настоящему больно могут только они. Странно, что ты так самозабвенно печёшься за Юльку. И не твои ли это слова? – не доверять ничему более, чем следует, ведь и у белоснежной розы чёрная тень.

– Как бы там ни было, но я всё-таки тебя постарше и имею куда больше опыта по определению характеров незнакомых мне людей. Это девочка была жертвой от начала и вплоть до сего дня. А вот твоя Никочка… – Айла сдержанно прищёлкнула языком и тоже качнула головой. – Я всегда говорила, что она с душком. Вначале твоему брату, а потом и тебе, когда у тебя снесло на неё крышу. Предупреждала с самого начала, что она принесёт между вами раздор и доведёт однажды до трагедии. Но разве меня кто-нибудь из вас тогда слушал?

– Здесь даже мне не о чем с тобой спорить. Мы были тогда слишком молоды и неопытны, наворотив немало такого, что теперь ничем не исправишь. Но сейчас… Я слишком много обжигался в прошлом, чтобы доверять с ходу своим чувствам или твоему опыту.

– Что бы ты сейчас не говорил и не чувствовал, за тобой всегда есть люди, на кого ты можешь положиться и кому довериться. А вот у Юли сейчас вообще нет никого. Подумай, каково ей переживать в одиночку этот жуткий кошмар. Если ты её сейчас оттолкнёшь и снова нанесёшь непоправимый удар, потом будет просто уже поздно. Неужели это так сложно, поговорить с ней и успокоить? Она же ещё, в сущности, глупое и уязвимое дитя. Можешь ничего ей не рассказывать, но отрываться на ней не смей. И оставлять её сейчас одну в таком состоянии – слишком жестоко. Не забывай. Не она перед тобой виновата, а ты перед ней. И ты ей нужен в эти минуты куда больше, чем она тебе. Можешь не доверять ей сейчас, но и причинять ей безосновательную боль у тебя тоже нет никаких моральных прав, как бы плохо тебе не было самому. Ты бы стал рычать на Эмина только из-за того, что объявилась его восставшая из мёртвых мать?

– Это совершенно разные вещи…

– Да, ты прав! Эмина миновали те ужасы, через которые ты протащил эту девочку! Так что вспоминай об этом почаще перед тем, как у тебя зазудит в ладонях что-нибудь снова вычудить. И лучше подумай о судьбе Юли прямо сейчас. Чует мой зад, нас скоро ждут очень развесёлые деньки. Но это только наши внутрисемейные проблемы. Ей такие встряски ни к чему. Втягивать её в них – не меньшее преступление и тяжкий грех перед Аллахом. Либо отпусти её с миром, либо… Не знаю! Разберись со своими чувствами и совестью и реши для себя наконец, нужна она тебе или нет!

__________________________________

[1] Kaltak – [калтак] турец. происходит от слова, обозначающего попону, коврик под седлом на лошади или осле. На сленге же слово имеет значение «женщины легкого поведения, проститутки».

[2] Orospu – [ороспу] турец. слово, которое используется для обозначения «женщины, вступающей в половой контакт за деньги». Происходит от персидского слова «ruspi», где «ru» – обозначает лицо, а «sepid» – белый, чистый; то есть, оригинальное значение «женщина с белым, чистым лицом».

[3] Стипе Миочич – боец смешанных единоборств (MMA) хорватского происхождения. Действующий чемпион UFC в тяжёлом весе.

[4] Allah m"ustahakini versin – [Аллах мюстахакыны версин] турец. Да воздаст ей Аллах по делам!

***

Отпустить? Юльку? Именно сейчас? И неважно, что тут вскоре начнёт творится благодаря воскрешению из мёртвых Вероники Щербаковой? Иногда мне казалось, что Айла либо слишком плохо оценивала всю обстановку в целом, либо намеренно долбила мне мозг подобными абсурдными заявлениями, чтобы я потом не мог думать ни о чём другом.

Конечно, я собирался вернуться к Юлькиному вопросу и предстоящему решению наконец-то её отпустить. Но уж никак не сейчас и не сегодня. Как минимум через неделю. О чём, кстати, и думал за несколько часов до того, как увидел в своей спальне её ожившего двойника. Но кто мог знать, что с появлением этой твари изменится абсолютно всё, а все недавние первостепенные проблемы и задачи отодвинутся на очень задний план?

Я и направлялся теперь уже где-то после ужина к комнатам Сэрче, скорее, через не хочу, да и то только тогда, когда более-менее смог взять себя в руки и хоть немного успокоиться. Не продолби мне Айла плешь своим нытьём, наверное, сделал бы это ещё нескоро. Уж точно не сегодня.

Даже замер перед нужными дверьми почти на целую минуту, взвешивая все за и против перед тем, как вставить в замочную скважину ключ и открыть замок. По правде говоря, я просто не хотел мешать одни эмоции с другими и особенно проецировать свои чувства к Щербаковой на Юльку. Как раз последнего я больше всего и боялся. Способен ли мой мозг отделить одно от другого и не довести меня до очередного срыва при виде ни в чём передо мной не виноватого лица Воробушка?

Как обычно я нашёл её в эркере, забравшуюся на диван с ногами и уже приодетую стараниями Айлы в более подходящую для дома одежду – кружевную комбинацию из лоснящегося атласа и такого же нежного кремового цвета халат из одного комплекта. При иных обстоятельствах я бы, наверное, решил, что меня пытаются отвлечь её весьма ухоженным видом, столь идеально подчёркнутым сексуальным бельём. Хотя при неминуемом к ней приближении меня беспокоили совершенно иные мысли. Что я почувствую к ней сейчас и как отреагирую на соприкосновение её взгляда со своим. Если в наше первое с ней знакомство у меня нереально посрывали все тормоза, то что тогда случиться теперь, когда любая мысль о Нике доводит меня лишь до одного бесконтрольного желания – найти эту стерву и придушить уже по-настоящему?

Наверное, я потому и сбавил шаг, как только Юля повернула ко мне своё насупленное личико, ещё плотнее прижав подбородок к груди и ревностней обняв на животе диванную подушку. Казалось, сделай я что-нибудь со своей стороны не то или скажу какие-нибудь обидные слова, тут же пуститься в слёзы.

Тем не менее, как раз это свойственное её бесхитростной натуре поведение и дало тот недостающий толчок к нужным действиям, которых я боялся до этого, как огня.

– И сколько ты уже так сидишь ничего не делая?

Я снова прибавил шаг и дошёл до дивана эркера всего за несколько секунд, хотя и не собирался торопиться.

– А что я должна делать? Вышивать или читать до бесконечности одни только книжки?

И с чего я взял, что не смогу находиться с ней рядом после того, как чуть было не пристукнул её двойника несколькими часами ранее? Как будто раньше не знал и не чувствовал между ними разницы.

Да, меня очень долго сегодня трясло от бесконтрольной реакции на произошедшее и на оставленные Щербаковой ощущения после столь шокирующей с ней встречи. Но разве я привёз сюда Юльку не из-за другого? Не из-за того, что чувствовал рядом с ней и насколько сильно мне нравилось всё это испытывать рядом с ней и вместе с ней?

Вот и сейчас присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в её обиженные глазища всё-таки иного, чем у Вероники, зелёного оттенка я снова будто окунался с головой в этот странный эфир уже привычной для меня близости. Совершенно другой и по восприятию, и по тому, как я на её реагировал – на её абсолютно другой запах, на другое поведение и исходящую от неё обособленную энергетику. А о том, как у меня начинали покалывать и сладко неметь ладони от спонтанных желаний, которыми меня пробирало всякий раз при наших с ней встречах, можно говорить, наверное, часами. Даже в эти самые секунды мне уже не терпелось к ней прикоснуться – взять её сжатую на подушке в кулачок руку, почувствовать её живое тепло со знакомым ощущением нежной и такой мягкой кожи… Вспомнить, каково это – медленно тонуть и успокаиваться в этих зыбких волнах и возбуждающих, и опьяняющих одновременно…