Чтение онлайн

От дебатов с соперником Никсон уклонился, что привело демократов в ярость. «Ричардом — цыплячье сердце» обозвал его Хамфри. Воодушевленный благоприятным в целом восприятием своей вьетнамской речи, он посылал сопернику вызов за вызовом, но тот стоял на своем. «Я принял твердое решение, — вспоминает Никсон, — не втягиваться в споры. В основе его лежал не страх, но соображения целесообразности. Естественно, мой отказ сделался центральным пунктом предвыборной кампании Хамфри». Выступая только на тщательно подготовленных площадках вроде «городских встреч» с четко прописанным сценарием, Никсон пропускал мимо ушей незапланированные вопросы и не давал ответов, которых хотел бы избежать.

Ну а репортеры, почему они-то не донимали Никсона? Дело в том, что в конце 1960-х пресса была иной, куда более пассивной, чем сегодня. Репортеры позволяли держать себя на коротком поводке; средства массовой информации еще не усвоили уроков последующих лет, когда стало ясно, что кандидатов можно вынудить отвечать на неприятные вопросы.

В поездке по штатам Среднего Запада Никсону бросилась в глаза девушка с плакатом: «Верните нас друг другу». Искушенный политик, он ухватился за эту возможность и начал снова и снова повторять эти слова. Их простодушие только укрепляло его давний призыв к единству.

Особенно полезен Никсону оказался Джордж Уоллес, ставший для разочарованных демократов чем-то вроде альтернативы партии их отцов. Наверняка он лишит Хамфри многих голосов, особенно на Юге, где миллионы избирателей традиционно и в общем-то бездумно отдают свои голоса демократам.

Тщетно Хамфри и те демократы, которые сохранили верность старым идеалам, пытались убедить людей, что умеренность Никсона — это чистое мошенничество. Сенатор от штата Мэн Эдмунд Маски — напарник Хамфри в президентской гонке, вопрошал: «С каких это пор вы заделались таким прогрессистом, господин Никсон? Ведь всю свою жизнь вы только и знали, что сопротивлялись прогрессу и боролись с ним. Вы называли мою партию партией предателей… Он сражался с Гарри Трумэном. Он сражался с Рузвельтом. Он сражался с Кеннеди и Стивенсоном. Он сражался с Линдоном Джонсоном… Наш господин Республиканец утверждает, что он друг рабочих. Это новость. Что ж, если он друг рабочих, то, уверяю вас, Скрудж — это Санта-Клаус».

Отбивая атаки Хамфри, Никсон затеял цикл, состоявший из десяти вечерних радиопередач. В серьезном, едва ли не профессорском тоне Никсон рассуждал о таких предметах, как пособия, молодежь, образование, вооружение, мир. Это была продуманная демонстрация образцов «нового Никсона». И следа не осталось от той агрессивности, которая отличала его в прежних кампаниях. Никаких нападок, никаких резких высказываний. «Единство» — вот пароль; только одна у кандидата забота — пролить бальзам на раны людей. И лишь в свете тяжкого похмелья, что будет сопровождать весь срок его президентства, лишь с возникновением психологического комплекса «с нами либо против нас», что в конце концов вынудит отставку Никсона, станет ясно, сколь лицемерной была его кампания 1968 года.

Доведенный до отчаяния тщетными попытками демократов прищучить увертливого Никсона, президент Джонсон задумал преподнести республиканцам сюрприз. 31 октября 1968 года, за три дня до выборов, он объявил о своем решении полностью прекратить бомбардировки Северного Вьетнама. Это был, мягко говоря, сильный ход. Даже Никсон был потрясен: «Я подумал про себя: не знаю уж, какие последствия это будет иметь для Северного Вьетнама, но меня он достал здорово. Тогда мне показалось, что судьба выборов решена. Неужели вся предшествующая работа была проделана лишь для того, чтобы в последний момент под нее подвел мину ныне действующий президент, отказавшийся к тому же от борьбы за переизбрание?»

Впрочем, у Никсона был готов ответ, ведь его блестящий советник на протяжении всей предвыборной кампании и будущий государственный секретарь Генри Киссинджер предупреждал о возможности такого развития событий. И Никсон поспешил задействовать разработанный план.

Уже на протяжении многих лет, с тех самых пор, как генерал Дуглас Макартур использовал первую же представившуюся возможность перенести корейскую войну в Китай, антикоммунисты в Азии доверяли республиканцам больше, чем демократам. Лучше других знала историю этих взаимоотношений Анна Шенно, китаянка, вдова генерала Клера Шенно, немало сделавшего для насаждения в Китае антикоммунистического режима.

Весной 1967 года Никсон пригласил ее на должность своего помощника по южноазиатским делам. Херберт Палмер пишет, что «из телеграмм южнокорейского посла в Вашингтоне, перехваченных Национальным агентством по безопасности, явствует, что, тайно действуя через Анну Шенно, Никсон всячески пытался отговорить южнокорейского президента Тхиеу от участия в каких бы то ни было мирных переговорах. Сайгону, настаивал он, следует повременить до формирования новой американской администрации, которую должен возглавить он, Никсон… Это была борьба, — продолжает он, — Никсон отвечал ударом на удар, он стремился к победе, и ход кампании перевешивал любые иные соображения».

Разгадав замысел Никсона, президент Джонсон дал ФБР указание о прослушке телефонов Анны Шенно. Но что бы там ни удалось выяснить, свидетельства наружу так и не выплыли, ибо, признав, что они используют прослушку в интересах предвыборной борьбы, демократы поставили бы себя «в неловкое положение».

Поняв, что Никсон не заинтересован в достижении согласия с коммунистами, Тхиеу стал всячески затягивать мирные переговоры, выдвигать новые условия и т.д. Помощники Никсона утверждали, что прекращение бомбардировок возымеет эффект бумеранга. Сам Никсон на предвыборном митинге в Техасе заявил, что «перспективы достижения мира выглядят сегодня менее радужными, чем еще несколько дней назад». А перспективы избрания — наоборот.

Никсон сумел увернуться — пуля просвистела мимо. Хамфри ненадолго вырвался вперед, но после того, как Южный Вьетнам отверг предложения северян и переговоры зашли в тупик, Никсон вернул себе лидирующее положение. В качестве последнего удара он выдвинул обвинение, будто прекращение бомбардировок позволило Северному Вьетнаму «наладить переброску продовольствия по тропе Хо Ши Мина, а наши бомбардировщики не имели возможности этому воспрепятствовать».

Никсон победил, хотя и с незначительным преимуществом — 43,3 процента голосов против 42,66, поданных за Хамфри. Уоллес набрал 13,5 процента. Тем не менее, не сумей Никсон использовать разногласия в стане противника, вообще никакой победы не было бы. В 1860 году Авраам Линкольн затянул своего оппонента налево, вбив клин между ним и рабовладельческим Югом. В 1968-м Ричард Никсон расколол демократов и, якобы переместившись в центр, спокойно выжидал, наблюдая затем, как правая рука борется с левой. Чем определеннее Линкольн выражал свою ненависть к рабству и приверженность Союзу, тем левее вынужден был перемещаться Дуглас в погоне за голосами северян, но это делало его кандидатуру неприемлемой для Юга. Ну а Никсон, напротив, построил свою предвыборную стратегию на неопределенности. На самом-то деле он был преисполнен решимости продолжать бомбардировки и вести войну до победного конца. Но чтобы переманить на свою сторону вконец запутавшихся либералов из демократического лагеря, он почел за благо не обнародовать свои истинные намерения.

Поведение Никсона на выборах 1968 года обнаруживает темные стороны политики, а именно: манипуляция и обман становятся порой эффективным инструментом в игре «разделяй и побеждай».

Не было еще в американской истории претендента на место в Белом доме, который бы столкнулся с таким же серьезным расколом в своей партии, как Гарри Трумэн в 1948 году. Сам же он об этом впоследствии и поведал. Наследник коалиции, сложившейся на идеях рузвельтовского Нового курса, Трумэн, однако же, уже в самом начале президентской гонки обнаружил, что партия его разделилась на три фракции. Слева — либералы. Они его бросили и выступили в поддержку Генри Уоллеса, бывшего вице-президента в правительстве Рузвельта. Справа — расисты с Юга. Они его тоже бросили — в пользу молодого губернатора Южной Каролины Строма Тер-монда. А в центре оставался один Гарри Трумэн.

И тем не менее он удержался, умудрившись обернуть раскол в партийных рядах преимуществом. Лишенный флангов, он на все сто процентов использовал центр — и победил на выборах 1948 года, оторвавшись от соперника на два миллиона голосов.

Как ему это удалось? Этот раскол стал результатом продуманной политики республиканцев. Вознамерившись подорвать коалицию, не пускавшую их в Белый дом на протяжении последних 16 лет, они выработали стратегию, чем-то напоминавшую стратегию Авраама Линкольна в его борьбе с Дугласом. Кандидат республиканцев Томас Е. Дыои и его партия пытались использовать свою непримиримую борьбу с коммунистами, окопавшимися дома, в Америке, для того чтобы загнать Трумэна настолько далеко вправо, чтобы он потерял поддержку левого крыла своей же партии.