Игры призраков
Шрифт:
— Это Рен Ли его убила? — сквозь навалившуюся дремоту пробормотал принц.
— Нет, ее мать. Никто не сравнится с матерью в силе, смелости, хитрости и коварстве, если она хочет защитить свое дитя. Вечером женщина пробралась в ущелье, ей разрешили попрощаться с дочерью. Мать Рен Ли в свое время была не менее красива и до зрелости сохранила стройное тело. Она развязала веревки и заставила дочь обменяться с ней одеждой. Рен Ли удалось выскользнуть из ущелья. Слуги дракона ничего не заподозрили. Мать осталась поджидать дракона. Никто не знает точно, как женщине удалось расправиться с огромным чудовищем, державшим в страхе тысячи людей. Говорили, что она прихватила отравленный нож, который воткнула в точку жизни на голове дракона. Возможно, было как-то иначе. С тех пор в ущелье рядом с Пурпурной горой все ещё можно полюбоваться окаменевшей тушей дракона. А его приспешники тогда получили по заслугам, им стало уже не до любовных дел. Рен Ли вышла замуж за мужчину, которого полюбила, ее мать прожила ещё долго в почете и уважении. Вот такая история. Даже настоящим драконам не стоит зазнаваться и считать себя всемогущими… Не так ли, принц Сенлин?
Гандзо не дождался ответа, его слушатель уже крепко спал. Повозка катила дальше, приближаясь к Данвэйну, до которого оставалось ехать совсем недолго.
Глава 33
Гранатовый дворец безмятежно отдыхал, наслаждаясь тишиной и покоем летней ночи. Лишь в одной из комнат, отведенных придворным дамам императрицы, бодрствовала непрошенная гостья. Хозяйка многочисленных баночек с рисовой пудрой, румянами, помадами, красками для бровей и другими средствами, благодаря которым женщины подчеркивают природную красоту и ухитряются скрывать мелкие недостатки, очень огорчилась бы, увидев, что кто-то бесцеремонно перебирает ее имущество. Наверняка, закричала бы и позвала стражу. Однако сейчас придворная дама мирно спала за ширмой. Видела во сне озеро с цветущими лотосами и юношу, в которого давно была влюблена. А гостья зашла так осторожно, что не было слышно ни единого шороха. Теперь она при свете луны внимательно рассматривала содержимое баночек, открывала их, заглядывала внутрь. Некоторые клала в свою суму, остальные возвращала на место. Подкралась к нарядам придворной дамы, развешанным на одной из стен. Долго перебирала легкие цветные ткани, потом выбрала один из лучших нарядов, плотно свернула тонкий шелк и сунула за пазуху. Не обошла своим вниманием и вышитые башмачки, которые выстроились целым рядом у той же стены. На одну пару обуви у хозяйки стало меньше… Гостья неслышно направилась к выходу, однако тут же вернулась и прихватила веер. Совсем уже собралась уходить, когда на глаза ей попалась шкатулка с украшениями.
Выбор оказался сложным, в конечном итоге некоторые драгоценности отправились в суму. На пол с мелодичным звоном упал браслет. Гостья испуганно замерла, но тревога оказалась ложной, обворованная хозяйка не проснулась, за ширмой по-прежнему царила тишина. После гостья на цыпочках удалилась. Словно бесплотная тень проскользнула в сад через дверь, предназначенную для слуг. В саду тоже никого не было видно, кроме круживших вокруг фонарей ночных бабочек. До рассвета оставалось еще много времени…
***
Солнце осветило яркими лучами обширную поляну и спящих путешественников. Вень Чэн, который лежал, завернувшись в одеяло, чихнул, поежился от утренней прохлады и приподнялся. Остальные пока спали, только воин из отряда Свирепых, сидевший на страже возле тлеющего костра, бросил на юношу равнодушный взгляд. Вень Чэн поднялся и, накинув на плечи одеяло, приблизился к костру. Вытянул руки над углями, от которых еще исходило тепло. На своем тюфяке заворочался Най Тэн, спросил:
— Пора вставать?
— Остальные спят еще, — прошептал Вень Чэн.
Най Тэн повернулся на другой бок и с головой укрылся одеялом. Однако уже через минуту откинул его, поднялся и тоже подошел к костру:
— Подвинься, малыш Вень.
Воин молча удалился, оставив их наедине, а Най Тэн разворошил угли, подложил сухих веток, и костер разгорелся с новой силой.
— Чего не спится?
— Знаешь, мне полночи снился Дао Юн, — ответил Вень Чэн. — Может, помнишь, за день до… он поклялся, что больше никогда не будет меня дразнить. И вот… так и получилось. Я бы все на свете отдал, только бы он не умер. Пусть бы подсмеивался надо мной с утра до вечера!
— Каждый из нас тоже отдал бы все, Вень Чэн. Но это невозможно. Мертвые не возвращаются.
— Я теперь думаю: если бы он не сказал тех слов… вдруг…
— Не валяй дурака, ты тут не причем.
— Все равно, не могу выкинуть из головы.
— Если тебе так станет легче, подумай о моих проблемах. Вы-то можете не беспокоиться. А вот что будет со мной, когда император узнает насчет вранья в письмах…
— Принц возьмет это на себя. Не бойся.
— Кто сказал, что я боюсь? Просто не хотелось бы попасть под горячую руку императору.
— Ну да, понятное дело.
— Так весело все начиналось, а теперь… Знаешь, мне почему-то кажется: если бы твой брат поехал с нами… могло получиться иначе. Не настолько ужасно.
— Лян Цао — да, он такой рассудительный и осторожный. И ужасно умный, не то что я. Родители вечно твердят: запас ума, отпущенный на двух братьев, достался только одному, старшему. А младший бестолковый.
— Брось, не такой уж ты и бестолковый, — великодушно отозвался Най Тэн.
— Как бы мне хотелось, чтобы Лян Цао сейчас оказался рядом!
— Да, его мозги точно не помешали бы. Принц Сенлин теперь словно сам не свой. А после… Дао Юна… не знаю, что с ним будет дальше. Они ведь были такими близкими друзьями. От чародея неизвестно чего ждать. Он кажется то добрым, то злым.
— Честно говоря, — добавил Вень Чэн, — я побаиваюсь господина Гандзо. Он, конечно, очень мудрый и все такое, но… А однажды вечером я видел, как он…
Договорить Вень Чэн не успел, остальные путешественники почти одновременно начали просыпаться.
***
Старший воин из отряда Свирепых медленно бродил вдоль почти отвесного склона горы, пристально вглядываясь в каменную поверхность, на которой изредка попадались плети вьющихся растений. Господин Гандзо с презрительным видом наблюдал за этими блужданиями, расположившись на ступеньке повозки. Внимание остальных тоже было приковано к воину. Наконец тот, заприметив понятный лишь одному ему знак на камне, с размаху пнул ногой по скале. Еще один звучный удар носком сапога, и часть скалы поехала в сторону, будто перегородка в комнате. Открылся вход в тоннель, достаточно просторный, чтобы туда могли заехать повозки.
— Все-таки добились своего, — пробормотал господин Гандзо.
Воин и ухом не повел. С непроницаемым лицом произнес:
— Едем не торопясь и не шумим. Лошадей лучше вести под уздцы.
Он возглавил отряд, который весь целиком, вместе с лошадьми, повозками, почтовыми птахами, планами, сомнениями, страхами и смелыми надеждами проник в тоннель. Внутри воздух был вполне свежим, не чувствовалось никакой пещерной затхлости. Скала вновь закрылась, однако полной темноты не наступило. Впереди маячило нечто, напоминавшее светло-зеленое облако. Под сводом тоннеля явственно слышалось журчание воды.
Путешественники продвигались медленно, как и советовал воин. Довольно скоро стало очевидно, что туманное облако — это выход наружу, скрытый густыми зарослями. Старший воин сошел с повозки, которой управлял, сделал несколько шагов и пропал из виду, потом вернулся…
— Все в порядке.
Они выбрались в узкое пространство, ограниченное с одной стороны высокой скалой, а с остальных сторон — сплошными стенами из деревьев. Дальше перед путешественниками открылась зеленая долина среди поросших кустарником холмов.