Чтение онлайн

Зелес жестом показывает, что я должна пройти в дверь олимпийской версии тюремной камеры.

Тюрьма богов.

То, что я сейчас разом сдерживаю хихиканье и слезы, многое говорит о моем душевном состоянии.

– Сюда, пожалуйста, – говорит Зелес.

Ни толчков. Ни злости или подозрений. Даже «пожалуйста».

Даймоны сказали, что не собираются мне вредить, просто будут держать меня взаперти до следующего испытания. И даже несмотря на это, я подмечала детали, пока мы шли сюда: входы и выходы из здания, которые я могла увидеть, коридоры, ведущие сюда, и теперь это пространство.

«А то ты так шикарно справилась с побегом в последний раз», – цедит у меня в мыслях саркастическая я.

– Ха, – демонстративно говорю я, заходя. – Оказывается, тюрьмы на Олимпе почти такие же, как и в Верхнем мире.

Зелес хмурится:

– Правда?

– Нет. – Я закатываю глаза. – Неправда.

Тюрьма – подумать только – первозданно чиста и красива. Стены под мрамор. Хорошо освещена. В наличии стол, компьютер и кровать с пышной подушкой вкупе с закрытой ванной за матово-стеклянными стенами. Внешние стены камеры – прозрачное стекло, а не решетки. Опять иметь дело со стеклянными стенами. Ну, хотя бы здесь нет насекомых и есть отверстия поверху, чтобы я могла дышать. Умницы, обо всем подумали.

– Ты хорошо держишься, – говорит у нас за спинами даймон, к которой, как я слышала, Зелес обращается по имени – Нике.

– Это самое защищенное место, в котором я была с трех лет от роду. – Я умудряюсь улыбнуться Зелесу.

Это может быть самым безопасным местом для меня, раз уж Афина жаждет моей крови. И мне очень не помешает пространство между мной и Аидом.

Вокруг глаз и губ Зелеса даже морщинки не появляется.

Согласна, наш последний разговор в основном состоял из моих требований отпустить Аида. Скорее всего, отсюда же. Учитывая, какие проблемы я доставила, могу поставить деньги на то, что я не самая любимая поборница у этого даймона.

Несмотря на роскошь, это все равно тюрьма. Это все равно четыре стены без контакта с внешним миром, помимо редких посетителей, без выхода и с охраной.

Я вхожу внутрь, потом Зелес запирает замок и уходит.

Нике устраивается перед дверью, ведущей в коридоры и к свободе за ними, вытаскивает мобильный телефон и наушники и полностью игнорирует меня, поскольку смотрит нечто, заставляющее ее хихикать каждые несколько минут.

Кажется, никакого уединения я не получу. Нет, я ни за что не дам им увидеть, как я разваливаюсь на части.

Я держусь на чистой силе воли, на обмотке из изоленты эмоций и на двадцати годах обучения тому, как не проявлять свои истинные чувства перед другими, если я не хочу этого. Кто знал, что эта жестокая реальность моей жизни когда-нибудь окажется настолько полезна?

И даже так меня начинает трясти.

Совсем немного.

Скрывая дрожь и одновременно давая ей выход, я осматриваю свою камеру, проверяя все подряд. С размаху прыгаю на кровать. Оказывается, на ней отличный толстый матрас и простыни из дорогого хлопка с высокой плотностью – намного лучше, чем тонкие колкие простыни в камерах у смертных. Туалетная бумага в ванной тоже годная. Никакой однослойной тонкой бумажной хрени для божественных задниц даже в тюрьме.

– А можно…

Нике резко опускает телефон и бросает на меня тяжелый, подозрительный взгляд.

Ясно. Ладно. Не так уж она расслабленна рядом со мной, как кажется. Пока.

Я поднимаю обе руки.

– А можно мне переодеться? – Я показываю на свою одежду, заляпанную кровью и потрохами.

На лице Нике возникает раздражение, но она идет к двери и спрашивает кого-то по имени Кратон. Спустя десять минут мне приносят белую робу.

– Ну, хотя бы не оранжевая, – говорю я Нике. – Я в ней выгляжу желтушно.

Она хмурится.

Даймоны. Такие серьезные.

Пожав плечами, я направляюсь в душ.

Это единственное место, где я могу побыть одна. Я включаю воду, раздеваюсь и шагаю под струи, а потом немедленно обхватываю себя руками и как будто крошусь под ними, пытаясь удержать горе внутри.

Не знаю, сколько я стою вот так, позволяя воде одновременно скрывать достаточно часто вырывающиеся из меня звуки и смывать все улики.

– Ну хватит! – Голос Нике чуть приглушен стенами, но достаточно отчетлив.

Проклятье.

С третьей попытки я отвечаю ей нормальным голосом:

– Потроха у насекомых липкие. Я скоро выйду.

Отсутствие ответа я принимаю как согласие.

И все равно я заставляю себя перестать упиваться болью и на самом деле помыться. Предоставленные средства гигиены совсем простые, но с задачей справляются, и спустя несколько минут я выхожу обратно в свою камеру с мокрыми зачесанными назад волосами и в крайне удобной робе, которая сделана из какой-то мягкой, тянущейся ткани.

Я снова держу все внутри. Настолько плотно, что чувствую себя слишком сильно надутым воздушным шариком. Если я не так коснусь хотя бы ворса ковра, то лопну.

А тем временем все еще день. Скорее всего, время обеда. Я не могу лечь и уснуть, спрятавшись в темноте.

Ну и что теперь?

Я иду к компьютеру. У воров в Ордене нет электронной почты или других следов в Сети. Мы не просто так цифровые призраки. Так что проверять мне нечего. Вместо этого я открываю браузер.

И первое, что я вижу, – огромный заголовок, гласящий: «Еще двое погибших, пока Тигель близится к финалу».

Смерти Майке и Декса мгновенно всплывают у меня в голове в настолько отчетливых подробностях, что я снова и снова слышу стон Декса, вижу, как жизнь покидает его тело. Я быстро перехожу со страницы, но недостаточно быстро из-за вернувшейся дрожи. Закрываю глаза и стараюсь не всматриваться в картинку на изнанке моих век.

– Тебя будет тошнить? – спрашивает Нике с безразличием в голосе, которое сделало бы честь тюремным охранникам по всему миру. Она явно не хочет разбираться с беспорядком.

– Нет.

Я заставляю глаза открыться и уставиться на экран, на котором сейчас красуется домашняя страница стримингового сервиса – первая нейтральная вещь, которую я увидела и на которую кликнула. Вот только фильм, который они показывают, – заставка уже идет – какой-то кровавый боевик с массовыми убийствами.

– Нет, – бормочу я, проматываю ниже и кликаю на первое, что выглядит иначе.

Корейская дорама. Романтическая комедия.

Отлично. Лучше.

Звук будет своего рода щитом. Компьютер – тоже. Я могу таращиться в него, как будто смотрю кино, чтобы убить время, и Нике не будет обращать на меня внимание. Может, я и вправду смогу отвлечься. Хотя я в это не верю.