Чтение онлайн

Щелкает ручка, распахивается дверь, и заходит Нике.

– Пора, – говорит она.

Мне пора принять участие в последнем Подвиге. Или хотя бы не умереть, а что потом? Я собиралась сбежать, но теперь…

– Ты хоть можешь сказать куда? – спрашиваю я Нике, когда та открывает дверь моей камеры.

Даймон только головой качает.

– Это ничего, – утешаю я ее, хотя она и не выглядит обеспокоенной. – Я поняла.

– Следуй за мной, – говорит она.

И я иду из моего тюремного блока в длинный прямой коридор, который ведет в шикарный вариант дежурной части полиции, а потом на улицу – прямо в ночь.

– Мы не можем телепортироваться в этом здании, – объясняет она. – Стражи.

Я ожидаю, что она либо понесет меня, либо телепортирует, но вместо этого она расправляет крылья и взлетает без меня.

– Эй! – кричу я ей вслед. – А куда мне…

Аид появляется в одно мгновение в нескольких метрах от меня. Как будто он не смог перенестись прямо ко мне. Его глаза в вечернем свете посверкивают серебром, когда он осматривает меня одним долгим взглядом.

– С тобой хорошо обращались?

И всё? Все, что он может сказать? Леди ведь не должна бить по морде бога, которого любит, да?

– Да.

Я смотрю на него. Не могу удержаться. Я впитываю его после всех дней его отсутствия, но еще ищу хоть вспышку, хоть намек на то, что он ненавидит все это так же, как и я. Что он сожалеет. Что отталкивает меня в некой необдуманной попытке меня защитить. Что у него есть план и он пытается спасти Персефону, и Буна… и меня.

Это слишком сложно вынести.

Прежде я бы сказала, что это похоже на него. Переносить все молча и в одиночку.

Теперь я не знаю, во что мне верить.

– Как от твоего бога от меня требуется отнести тебя на последний Подвиг.

Требуется? То есть иначе его бы здесь не было. Так же, как он не смотрел испытание Афины? Я скрещиваю руки на груди.

– Удивлена, что тебя ко мне подпустили.

– Они боялись, что любой другой бог не сможет удержать Афину, если она решит напасть на тебя по дороге.

– О. – Я об этом не подумала.

Аид подходит ко мне своей медленной, крадущейся походкой – близко, но не вплотную. Потом протягивает руку.

– Идем.

Я подхожу ближе, но он все еще сплошная стена. Ни единой клятой эмоции.

– Я пыталась сказать Деметре. Ну, про Персефону…

Он медленно опускает руку.

– Ты – что?

Я вздрагиваю, потому что это настоящий гнев. Но я не отступаю, поднимая подбородок.

– Если Диего победит, она станет царицей. И сможет сама помочь своей дочери. Она имеет право знать.

Аид резко проводит ладонью по волосам, отступая на шаг.

– Ей не позволят. Она все разрушит, начнет войну…

– Так и Афродита сказала.

Он разворачивается ко мне и сцепляет руки за спиной, как будто физически запрещает себе сорваться на меня.

– Ты рассказала ей…

– Она сказала, что сохранит тайну и не скажет Деметре. По той же причине, что ты только что назвал.

– Проклятье, звезда моя…

– Не надо. Не называй меня так, – слова сами вырываются из меня. Но я не могу слышать это обращение. Больше не могу.

Аид захлопывает рот.

– Я не собираюсь извиняться, – говорю я ему. – Я думала, что поступаю правильно, с той ограниченной информацией, что у меня была. Если бы ты рассказал мне все с самого начала, мы бы сейчас были в куда лучшем состоянии и положении.

Аид бросает на меня свирепый взгляд:

– Другого способа нет…

Я делаю шаг вперед:

– Херня.

Он играет желваками:

– Все, кому я когда-либо доверял, предали меня.

Я хочу смягчиться в ответ на это. Я чувствую, что проявляю слабость к нему, но не хочу, чтобы он это видел.

– Ты мог бы довериться мне.

Он медленно поднимает и чуть откидывает голову, маска высокомерия и нетерпения закрывает его лицо.

– Это никому не поможет.

Потом он делает шаг ко мне, сгребает меня за руку, и мы пропадаем. Когда мы появляемся вновь, то стоим среди других поборников и их богов на плоской растрескавшейся пустынной земле где-то в Верхнем мире. Ночь, – значит, мы где-то далеко от Олимпа.

– Не погибни, – говорит Аид, уходя, уже отворачиваясь от меня.

– Ты правда собирался сделать Буна богом или это была ложь, чтобы втереться ко мне в доверие?

Он застывает, затем еле-еле склоняет голову в моем направлении. Я вижу только его профиль и напряженную челюсть.

– Заканчивай Подвиг и отправляйся домой, Лайра. Забудь обо всем, что здесь случилось.

И он пропадает.

А я получаю свой ответ.

Я невидяще смотрю прямо вперед, впитывая истину: после сегодняшнего дня это закончится.

Все это закончится.

Победить, проиграть или умереть.

Мы, те девятеро, что еще живы, в преддверии последнего испытания выстроились плечом к плечу. Зевс стоит перед нами, на удивление сдержанный. Он не одет в броню, или в красивую одежду, или в принципе в современную одежду. На нем традиционная древнегреческая туника, скрепленная на плечах и подпоясанная ремнем. Поверх травянисто-зеленый плащ, что развевается на ветру за его спиной, а на ногах кожаные сандалии. Возможно, он хочет нам напомнить, насколько он древен.

Его лицо не напряженное, не кровожадное и не надменное. Ничего такого.

Зевс… безмятежен.

Чистые голубые глаза, разгладившийся лоб, легкая улыбка.

Я совсем не таким видела его раньше. Как будто он знает то, чего не знаем мы.

Я этому не доверяю.

Пусть Сэмюэл сегодня здесь и выглядит немного лучше – не такой пепельно-бледный, – сегодня ему не стоит надеяться даже на шанс на победу. На его целом запястье красуется золотая лента – Эгида, его щит. Видимо, Зевс ее вернул. Хорошо. Как и я и большинство остальных, он здесь затем, чтобы не умереть.