Чтение онлайн

– Не знаю. Во время последнего Тигля он заставил поборников встретиться со всеми их величайшими страхами одновременно. – Он сейчас не шутит и не дразнится, и это меня еще более нервирует.

Видимо, Аид это понимает, поскольку дарит мне ободряющую улыбку – чего наверняка не делал уже тысячу лет, настолько она деревянная, и ямочек не видно, и это нервирует меня еще сильнее. Аид пытается меня ободрить. Это плохо.

– У тебя есть все, что нужно? – спрашивает он.

Жемчужины. Зубы дракона. Набор отмычек Буна. Моя реликвия. Еще парочка инструментов. Все рассовано по карманам разгрузки. На мне два дара Аида – татуировки и поцелуй – как часть меня, внутри меня.

Я киваю.

– Хорошо. Не рискуй без нужды. Пусть этим занимаются другие поборники.

Вот сейчас? Сейчас он решает дать мне совет?!

– Береги тыл. Инстинкт выживания внедрен во всех нас, но особенно в смертных, ведь, как ты сама сказала, вы не перезагружаетесь. Это делает всех живых существ безжалостными, вне зависимости от их личности и поведения в иных условиях.

– Это я уже поняла, – бормочу я.

Его пальцы впиваются мне в руку.

– Используй дары, но только если должна. Лучше дать это сделать другим поборникам, а свои приберечь.

Я снова киваю. Почему-то инструкции, которыми он меня бомбардирует, меня успокаивают. Может, потому, что напоминают мне о годах обучения, когда Феликс забрасывал меня указаниями так быстро, что я едва поспевала. Это кажется… знакомым.

Я сосредоточиваюсь на словах Аида, на его голосе.

– Ничто и никогда не бывает таким, как кажется, при участии богов, – говорит он. – Сомневайся во всем.

– Ну, охренеть теперь.

Его губы изгибаются, хотя глаза остаются серьезными.

– А если я буду нужен, тебе нужно лишь добраться до меня.

Я хмурюсь:

– Ты там будешь? Тебе же нельзя вмешиваться. Правила.

На его лицо ложится тень надменности.

– Я – бог смерти, а смерть не знает правил.

Я издаю неуверенный смешок.

– Наконец-то что-то позитивное в том, что ты – мой покровитель.

Спаси меня Олимп. Поверить не могу, что я это сказала. У меня расширяются глаза, но, наверное, Аид читает мои мысли, потому что накрывает мой загривок ладонью, притягивая к себе, и наши лица теперь совсем близко.

– Сосредоточься, Лайра, – говорит он.

Ну да. Сосредоточиться. Я киваю. Потом снова киваю:

– Ладно.

– Я не сказал «позови меня». Я сказал «доберись до меня». Есть разница. Ты поняла?

Еще одна загадочка. Класс.

Его черты искажает раздражение:

– Я не могу сказать больше.

– Я соображу. – Когда-нибудь. Может быть.

В моем теле зарождается забавное ощущение, как будто оно стало легче и с пузырьками, особенно ступни. Я опускаю взгляд и вижу, как они постепенно пропадают вместе с кожаными сапогами, и это ощущение ползет выше по ногам.

– Надеюсь, вода там хотя бы теплая, – бормочу я. Не знаю почему.

– Посмотри на меня, – приказывает Аид.

И я смотрю. Смотрю прямо в плавящиеся серые глаза, где клубятся эмоции, которые я сейчас не могу расшифровать.

Аид сжимает мне плечо:

– Что бы ни случилось, Лайра, запомни одну вещь.

Одну вещь? Он мне уже с десяток сказал.

– Какую?

– Я выбрал тебя не просто так. Ты сможешь.

Бог смерти выбрал меня. Избрал меня. Верит в меня. Несмотря на мое проклятье.

Ощущение добирается до подбородка, и образ Аида начинает меркнуть, пока я пропадаю. Его голос летит за мной в ничто:

– Ты сможешь, Лайра… потому что ты моя.

«Моя».

Последнее слово Аида преследует меня в пути через весь мир, который снова становится четким так же, как размывался, с ощущением пузырьков под кожей, но только сейчас мое тело тяжелеет.

И по нервам бьет холод, когда волна захлестывает меня с головой.

Она отходит, и я отплевываюсь, захлебнувшись; естественно, вода пипец ледяная.

Я пытаюсь стереть соленую воду с глаз, охваченных жжением, но руки рывком что-то останавливает. Затуманившимся взглядом я вижу, что мои запястья связаны и заведены наверх. Веревка прикреплена к верхушке толстого деревянного столба. Я вытираю воду с лица плечом, а потом промаргиваюсь, пока зрение не восстанавливается.

Вода и камни.

Пещера?

Я нахожусь в середине большой каверны, раскрытой в сторону океана с одной стороны, так что внутрь проникает солнечный свет. И составляют ее самые странные образования, какие я только видела. Передо мной коричневый камень в виде прямоугольных колонн – ряды идеальных вертикальных линий вплоть до изогнутого каменного потолка над головой. Там торчит что-то вроде перевернутых оснований этих колонн, и их как будто окунули в золотую краску, судя по блеску. Красивая зеленоватая вода накатывает и отходит, заставляя меня поднимать голову, чтобы не получить волной в лицо.

Меня бьет дрожь: тело пытается генерировать тепло. Сейчас август, так что теплее тут явно не бывает, а жизнь на берегу Тихого океана уже приучила меня к ледяной воде. Но нормальные люди в такую холодрыгу надевают гидрокостюмы. А я до сих пор в одежде поборницы, которая липнет к коже, но не дает тепла.

– Эй! – раздается мужской голос. – Где мы, во имя Верхнего мира?

– В пещере в океане, дурень, – отвечает на испанском отрывистый женский голос. – Тебе правда надо знать больше?

– И что это должен быть за долбаный Подвиг? – вопит кто-то еще.

А чего они вообще ожидали от богов? Шарад?

Черные крылья, мелькнувшие на маленьком клочке видимого мною неба, подсказывают, что даймоны рядом. А где же Посейдон? Или нам надо начинать самим и соображать по ходу?

Я подтягиваюсь на веревках, чтобы высунуться и посмотреть направо-налево.

Остальные поборники тоже здесь: свисают со своих столбов, выстроенных прямой линией на расстоянии трех-четырех метров друг от друга. Кто-то только просыпается. Несколько человек бьются, начиная паниковать. Справа от меня, легко опознаваемая по рыжим волосам и зеленому костюму, висит Нив, которая не паникует, но оглядывается, как и я. Она ловит мой взгляд и отправляет ответный, злобный. Естественно, меня привязали рядом с той поборницей, которую я уже разозлила.