Чтение онлайн

Звучит жалко, согласна. Но я не могу отрицать того факта, что они стали мне дороги. Все трое. За этот короткий промежуток времени. Очень короткий! Но что больше всего удивляет… Я не жду от них ничего взамен. Конечно, в глубине души, надеюсь, что они не обманут. Что не воспользуются и не выбросят, как ненужный хлам. Но…. Даже, если это произойдёт, смогу найти им оправдание. Сумею принять их выбор. Смирюсь со своей участью, простив близнецов за то, что они решили зажить по-другому. Потому что не смотря на их бесконечные издёвки. Их изначальное ко мне отношение, они не избавились от меня, пойдя против босса. И даже сейчас, заполучив заветные деньги, не вышвырнули из машины. Не закрыли перед носом дверь, и не умчали вдаль, покрыв меня слоем пыли и горечи предательства.

— Считаете меня глупой? — глядя в его глаза, тихо произношу.

— Скорее, трогательной… — тихо отвечает.

— И дорогой, — вторит Оскар, спускает лямку комбинезона и целует в плечо. — Для нас…

— Правда? — самой неловко от отчаянной надежды, промелькнувшей в голосе.

— Дурочка… — Спартак впивается в губы таким пылким и страстным поцелуем, что перехватывает дыхание.

Оскар стягивает верх наряда полностью. Сразу расстёгивает лифчик и по телу пробегает дрожь, вызванная лёгкостью освобождённой груди. Его ладони накрывают холмики сверху и сжимают вздыбленные соски.

— Это неправильно… — пользуюсь тем, что Спартак отстраняется для созерцания моего голого тела.

— Мы знаем, розочка… — отвечает Оскар.

— Наш брат нуждается в нас, — хрипит Спартак, медленно расстёгивая мою молнию сбоку. — Арно дал нам час. Я поеду к ним и возьму самых лучших парней, чтобы вызволить Артура. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь ему.

В его речи столько боли, что из моих глаз чуть ли не текут слёзы. Каждое их действие отдаёт скорбным безрассудством. Будто они желают броситься в омут с головой, чтобы хоть на время забыться. Потерять голову и погрузиться в этот коктейль внутри, в котором смешались страдания и страсть. Похоть и грусть. Раскаяние и неконтролируемое влечение.

Спартак стягивает с моих приподнятых бёдер наряд, успевший запачкаться так, что его в пору выкинуть. Господи! Что я делаю? Что мы делаем?

Однако не хочу останавливаться. Не хочу отталкивать их. Только не сейчас!

Блондин притягивает к себе. Крепко обнимает и целует так сладостно горько, что кажется, я ощущаю этот терпкий вкус на своих губах.

— Ты наша, розочка. Ты единственная… — проецирует Спартак вслух мои желания. — Наша, и больше ничья.

Оскар ложится на сиденье. Спартак поворачивает меня спиной к себе. Сжимает грудь, целует ухо, шею, плечо. Перебирает между пальцев твёрдые соски, пока я смотрю на Оскара, который, приспустив штаны, достаёт свой крепкий, толстый член с гладкой розовой головкой, и начинает водить по нему ладонью.

Я сошла с ума! Братья заразили меня развратностью. Стали для меня оплотом моего вожделения. Мне так неловко, но так приятно. У меня отсутствует стоп-кран. Отключились тормоза. Я слабо представляю, что меня сейчас ждёт, но для них горит зелёный свет.

Окончательно теряю контроль и тянусь к Оскару. Берусь за горячий член с набухшими венами и повторяю медленные движения вверх-вниз. Не получается сомкнуть на нём пальцы, но это не мешает ему, закусив нижнюю губу, вожделенно наблюдать за моими действиями. Ладонь Спартака спускается по животу вниз и пробирается к лобку, а затем… Ох!

— Уже так мокро… — шепчет на ухо. — Мне это нравится….

Его пальцы раздвигают складки и медленно ощупывают нежную плоть. Беспрепятственно скользят по чувствительным точкам, доходя до пульсирующей дырочки. Прикрываю глаза, от нахлынувших приятных ощущений. Но Оскар берёт меня за шею и тянет к себе. Я начинаю стонать в его губы от того, что происходит у меня между ног. Он перехватывает ртом мои страстные возгласы, а соблазнительным языком врезается в мой. Облизывает всё внутри. Кусает мои губы, пока я не перестаю работать рукой внизу. Спартак снимает с меня трусики, и я оказываюсь перед ними совершенно голая. Однако мне некогда стесняться. Некогда прикрываться. Я не хочу прятаться. Я хочу получить полноценное удовольствие и верю, что они мне его доставят.

— Розочка, доверься мне… — шепчет Спартак, гладя меня по спине.

Оскар отстраняется, давая мне возможность ответить.

— Я доверяю… — хрипло выговариваю, кажется уже совсем не соображая.

Перед глазами всё плывёт. Испытываю только лютое желание и что-то ещё. Нечто, похожее на нежность. Какую-то неуместную ласку, которой хочу одарить их обоих, находясь обнажённой между ними.

Пальцы Спартака макаются в мою смазку, войдя на несколько сантиметров внутрь. Но, когда он их вытаскивает, начинаю дрожать. Тело требует ещё. Этого мало! Бесчеловечно так играться, прерывая моё удовольствие!

— Не вынимай… — выдыхаю и раздвигаю ноги ещё шире.

— Блядь, цветочек, — Оскар хватает меня за подбородок и поворачивает к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Когда ты успела стать такой развратной?

В его глазах пляшут черти, которые гипнотизируют своим танцем всех, кто их увидит.

— Я… — хочу сказать, но тут влажные пальцы Спартака нащупывают вторую дырочку, и я захлёбываюсь собственными словами. — Что ты…

— Нет, — поворачивает обратно к себе Оскар. — Неужели наш братец успел испортить наш бутончик?

— Он не портил… — вступаюсь за Артура, но сама слышу фальшь.

— Вот он проныра! — не верит мне Оскар.

Вновь дарит мне поцелуй, только уже требовательный, почти повелительный. Его язык беспощадно исследует территорию, словно желая доказать, что он здесь главный. Засасывает поочерёдно мои губы, кажется оставляя на них засосы и кровоподтёки. Но эта боль только распаляет. Я сильнее сжимаю его член ладонью и ещё быстрее двигаю от основания к головке и обратно. А палец Спартака давит на анус, принуждая дырочку открыться и впустить его туда, где ещё не бывал ни один мужчина. Чувство не привычное, а когда его фаланга оказывается внутри, болезненная волна прокатывается от места входа по позвоночнику вверх. Я сжимаюсь, но он шлёпает меня по ягодице и сурово прерывает мои спонтанные спазмы.

— Расслабься… — хрипит, наваливаясь на меня сверху. — Ты же помнишь?

— Да… — тихо отвечаю.

— И что же?

— Ты любишь послушных… — стараясь не думать о пальце в попе, пытаюсь дышать ровнее.

— А теперь… — облизывает ухо и засовывает язык внутрь. — Я люблю нашу шипастую розу.

Поворачиваюсь к нему, желая заглянуть в лицо, но он лишь ухмыляется и отстраняется. Шлёпает ещё раз и, на удивление, я, наоборот, разжимаю тугое кольцо.

— Одна только мысль, что я буду первым, сносит мне башню.

Оскар сжимает мои соски, продолжая целовать, а Спартак ласкает второй рукой мой клитор, периодически чередуя вхождения с поглаживаниями набухшего бугорка.

— Я сойду с ума… — хныча, выговариваю в не менее искусаные губы Оскара.

— Рано кончать, бутончик, — отводит голову за волосы назад и вонзается зубами в шею. — Мы ещё не в тебе.

От перетекающих импульсов возбуждения по всему телу, я изнываю и уже прошу о разрядке, но близнецы не торопятся.

Я почти привыкла к пальцу. Это же понимает и Спартак, поэтому к первому прибавляет второй и меня снова пронзает болью, но уже не такой острой, а скорее сладостной. Во мне слились боль и наслаждение. Уже не управляя ни своим телом, ни своими мыслями, начинаю двигать тазом, насаживая саму себя на пальцы Спартака.