Чтение онлайн

Похоже, у Иисуса сложились особые отношения с Петром и двумя братьями, Иаковом и Иоанном. Все трое рыбачили в одном и том же месте на море и знали друг друга еще до встречи с Иисусом. С ними Иисус чувствовал себя комфортнее всего. Он выказывал им большое доверие. Всем троим он дал любопытные прозвища: Петра он назвал «камнем» [658] , а братьев — «сыновьями грома». Как гласит христианская традиция, только они стали свидетелями столь особых событий, как «преображение» Иисуса на вершине горы в Галилее и его мучительные молитвенные взывания к Отцу в Гефсиманском саду в ту ночь, когда он был схвачен [659] .

Несомненно, самый выдающийся из Двенадцати ученик — это Петр. В источниках он предстает главным выразителем мнения и лидером учеников вообще, и Двенадцати, в частности. В какой-то момент Иисус дает ему имя Кифа («камень»), которое в переводе на греческий звучит как Petrys, и впоследствии оно превратилось в его собственное: с этим именем он всегда стоит во главе Двенадцати [660] . По христианским источникам можно составить впечатление о Петре как о человеке честном, обладающим спонтанной реакцией, решительном и горячо преданном Иисусу, и в то же время не лишенном сомнений, способном поддаться слабости и страху в момент испытаний. Из его уст исходит высокопарное свидетельство веры в Иисуса: «Ты — Христос, Сын Бога Живаго», и категорическое отрицание: «Не знаю Человека Сего» [661] . Его деятельность в первой церкви также состоит из света и тени: усердный и решительный глава Иерусалимской церкви, и, одновременно, готовый на неоднозначные и не совсем ясные, по крайней мере в глазах Павла, поступки. Все это сделало его личность особенно привлекательной в среде христиан. Неоднократно побывав в заключении в Иерусалиме, от уехал в Антиохию, а позднее — в Рим, где принял мученическую смерть во времена правления Нерона, между 64 и 68 годами, возможно, на Ватиканском холме.

На что рассчитывал Иисус, окружив себя этой сплоченной группой из двенадцати мужчин? Безусловно, все видели в этом символ, указывавший на двенадцать родов Израиля. Но о чем в действительности думал Иисус? Эта небольшая окружающая его группа людей символизирует для него новый Израиль. Восстановленный и обновленный, столь любимый Богом народ превратится в точку отсчета нового мира, в котором Его Царство достигнет самых краев Земли. Включенные Иисусом в его миссию по провозглашению пришествия Бога и исцелению людей, эти Двенадцать дадут скромный, но реальный импульс для истинного возрождения Израиля.

При виде того как Иисус ходит по селениям, окруженный Двенадцатью, во многих сердцах просыпалась давно назревшая мечта: снова увидеть всех иудеев едиными, составляющими одно царство, как во времена Давида (около 1000 года до н. э.). Считалось, что Израиль состоит из двенадцати родов, произошедших от двенадцати сыновей Иакова, однако начиная с VIII века до н. э. это было уже не так. В 721 году до н. э. ассирийцы разрушили Северное царство (Израиль), и местные жители были изгнаны из своей земли. Они больше не вернулись. В 587 году до н. э. вавилоняне завоевали Южное царство (Иуду) и депортировали в Вавилонию колена Иуды и Вениамина. Население так никогда и не восстановилось в прежнем составе. Правда, в 538 году до н. э. некоторые депортированные вернулись и начали восстанавливать Храм, но Израиль был уже раздроблен, а его сыновья и дочери разбросаны по всему миру. Таким его знал Иисус. В галилейских селениях жила лишь небольшая часть иудейского народа, а Иисус желал прийти ко всему Израилю, включая тех, кто проживал теперь в различных областях Римской империи. Это были дети «диаспоры». Их так и называли: «Рассеяние». Неужели народ так никогда и не будет снова соединен Богом? [662]

Пророки всегда поддерживали эту надежду в сознании народа: «Господь… соберет изгнанников Израиля, и рассеянных Иудеев созовет от четырех концов земли» [663] . Во времена Иисуса продолжали ждать чуда. В одном из фрагментов Писаний, который Иисус мог слышать, говорилось, что Мессия Давида «соберет народ святой… и будет судить колена народа, освященного Господом Богом его» [664] . В Кумране постоянно говорили о восстановлении «двенадцати колен Израиля» в последние дни: присутствие «двенадцати мужчин» в Совете, возглавлявшем общину, всем об этом напоминало [665] . Иисус разделял ту же надежду, но он думал не об этническом или политическом возрождении, а о целительном и освобождающем присутствии Бога в Его народе, которое начинается с больных, отверженных и грешников. Поэтому своим ученикам он «дал силу и власть над всеми бесами и врачевать от болезней» [666] . Восстановление Израиля началось именно так: незаметно, но реально. Пусть перестанут думать о политическом триумфе или разгроме язычников. Иисус жаждал восстановления Израиля и давал ему испытать на себе милосердие Божье. Вот как прокладывало себе путь среди людей Царство [667] .

По возвращении из Иорданской пустыни Иисус, по-видимому, следует в Назарет. Там был его дом; там жила его семья. Неизвестно, сколько времени он пробыл в родной деревне, но в какой-то момент его присутствие стало вызывать напряжение. Это был не тот Иисус, которого знали раньше. Люди увидели, как он изменился, когда он стал говорить во имя Божье. Он притязал даже на исцеления и изгнание бесов, движимый своим Духом. Его земляки удивлялись и недоумевали. Его друзьям и подругам детства, с которыми он играл и рос, трудно было поверить во все это. Они видели Иисуса за ремесленной работой, знали его семью. Как ему пришло в голову предстать перед ними в качестве пророка? Иисус покинул свою деревню и ушел в область озера [668] . В Капернауме и его окрестностях он стал собирать вокруг себя первых учеников, чтобы те следовали за ним, вместе реализуя тот замысел, который созрел в его сердце после расставания с Иоанном Крестителем [669] .

Будущие ученики приходили к Иисусу по-разному. Некоторых он звал сам, вынуждая их бросить прежнюю работу. Другие приходили вдохновленные теми, кто уже встретился с ним [670] . Возможно, были и те, кто сам хотел стать учеником, и Иисус давал им понять, что значит следовать за ним [671] . Женщин, вполне вероятно, привлекала его доброжелательное отношение и принятие. К великому удивлению многих, Иисус принимал их в группу своих последователей. В любом случае, группа формируется по исключительной инициативе Иисуса. Его призыв решителен. Он не вступает в разъяснения. Иисус не говорит, зачем он их призывает, и не предоставляет им никакой программы. Он не соблазняет их привлекательными целями или высокими идеалами. Они научатся всему вместе с ним. И сейчас он зовет их следовать за ним. Это все [672] .

В источниках описывается, что он действовал с удивительной властью. Он не объясняет мотивов и причин. Не допускает условий. Следовать за ним нужно немедленно. Его призыв требует полной готовности: абсолютной преданности, превосходящей все другие; подчинение, превосходящее все остальное, включая религиозный долг, считавшийся святым. Иисус торопится призвать их, движимый проснувшейся в нем страстной жаждой Царства Божьего. Он незамедлительно хочет положить начало движению, которое будет провозглашать Благую весть от Бога: люди уже сейчас должны испытать Его исцеляющую силу, народу надо показывать знаки Его милосердия.

Призыв Иисуса радикален. Желающие следовать за ним должны оставить все, что есть у них. Иисус направит их жизнь в новое русло. С ним закончится их пребывание в привычной безопасной обстановке и начнется непредсказуемое существование. Царство Божье наступает стремительно. Ничто не должно отвлекать их. Впредь они будут на службе у Бога, активно вовлеченные в жизнь и пророческую миссию самого Иисуса [673] .

Иисус предлагает им оставить дом, где они живут, семью и землю, принадлежащую их родственной группе [674] . Сделать это нелегко. Дом был основой и фундаментом, корнями человека; именно здесь каждый получал свое имя и формировался как личность; здесь можно было получить помощь и поддержку со стороны родственников. Дом был всем: психологическим убежищем, местом работы, знаком социального положения. Разрыв связей с домом — большое оскорбление для семьи и бесчестие для всех. Но в первую очередь — это обречение себя на полную неизвестность и опасность. Иисус знает это по собственному опыту и ни от кого ничего не скрывает: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» [675] . Он менее защищен, чем животные: у него нет дома, он ест то, что ему подадут, и спит там, где придется. Он не предлагает своим последователям ни славы, ни надежного существования. Кто последует за ним, будет жить, как и он, служа тем, у кого нет ничего [676] . Неудивительно, что при таком маргинальном и небезопасном образе жизни вокруг них появляются бродяги и отбившиеся от своих корней люди [677] .

Покинуть свой дом означало отказаться от семьи, поставить под угрозу свою честь, перестать работать на своих домашних и поддерживать жизнеспособность своего рода. Как Иисус может говорить им о том, чтобы «оставить землю», самую большую для крестьян ценность, единственное средство поддержания существования, то единственное, что придает семье какой-либо вес в обществе? Он просит от них слишком многого: жеста неблагодарности и отказа от солидарности; позора для всей семьи и угрозы для ее будущего. Иисус знает, на какие конфликты он может спровоцировать эти патриархальные семьи. Как-то раз он прямо говорит об этом: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» [678] . Противостояние отцов и детей было самым тяжелым испытанием, поскольку оно подкашивало авторитет главы семьи; напряжение между матерями и дочерями сказывалось на дисциплине внутри семьи; отношения между свекровями и снохами не всегда были простыми, и они имели большую значимость для интеграции супруги в доме ее мужа. Разобщенная семья теряла необходимую для защиты своих членов и своей чести устойчивость. Семья требует полной преданности.

У Иисуса другая точка зрения. Семья стоит не на первом месте; она не нужна всем. Есть нечто более важное: служение Царству Божьему, которое уже наступает. В источниках сохранилось обескураживающее высказывание Иисуса: «Кто не возненавидит отца своего и матери, и детей, тот не может быть Моим учеником» [679] . Иисус требует от своих учеников большей преданности по отношению к нему, чем к их собственным семьям. Если в этом случае возникнет конфликт, они должны выбрать его. Для тех людей «любовь» и «ненависть» не представляют собой исключительно чувства, испытываемые человеком; скорее, это позиция, занимаемая определенной группой. Иисус просит от них верности и преданности (любви), даже если это приведет к разрыву и противостоянию (ненависти) с семьей. Согласно одному из источников, кому-то из своих возможных учеников Иисус не дает даже попрощаться с семьей. На самом деле тот человек хотел не просто сделать жест вежливости. Он желал обсудить со своей семьей вопрос следования за Иисусом. Он хочет стать его учеником, но сначала нужно заручиться поддержкой своих родственников и получить благословение отца. Как он может принять такое серьезное решение, не считаясь с ними? Иисус отвечает ему вполне категорично: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» [680] .