…Или право имею… Лучшие из худших - 2
Шрифт:
– Да - вздохнул я – излишков хватает, особенно сзади. – Да у нас в роду все такие – возразила она. – А красота требует жертв, Степанида. Ты согласна на жертвы ? Та сначала испугалась, но подумав кивнула. – Тогда так - через час после обеда приходи ко мне. И прихвати самый острый нож. – А нож то зачем ? – испугалась Степанида. – Излишки будем отрезать…
Вернувшись, вызвал к себе Акимова, Зверева и Чернова для разработки операции, обещавшей быть на такой уж сложной. Смоленское сражение вступило в свою решающую фазу. Уже погнали немцы первые партии пленных по несколько тысяч человек, в глубь захваченной территории и первую из них я решил перехватить. Времени катастрофически не хватало, а тут еще эти штрафники – больше взвода… Но я решил – пора ! На нарукавном шевроне наша эмблема: летучая мышь расправила крылья, сидя на рукоятке меча, пронзающего земной шар. Пора летучей мыши расправить крылья и вылететь в мир, на страх и ужас захватчикам ! Колонна, которую я выбрал обьектом нападения в первый день насчитывала две тысячи человек. Охрана колонны – пешие конвоиры через каждые десять метров и конные по два десятка с каждой стороны. Видимо кому то из пленных такая охрана показалась слабой и около небольшого леска, подходящего почти к дороге – всего то метров шестьдесят – семьдесят, группа пленных рванула к лесу. Пешие охранники даже не дернулись, только отступили от колонны, направив на пленных винтовки и автоматы. Всю работу сделали конные. С седла они начали стрелять в спины бегущих. До леса добежал только один, да и тот рухнул головой в прохладную тень деревьев на опушке. Конные с одной стороны подьезжали к лежавшим, бухали выстрелы винтовок… Больше бежать никто не пытался. Позже немцы подсуетились: выделили из общей массы пленных тех, кто сдался добровольно; дали им по куску хлеба и вареной картофилине. Старшего лейтенанта, потребовавшего разделить еду и затеявшего драку немцы пристрелили без всякого разбора – подошли двое и один выстрелил в растрепанного в драке командира… Вечером сытые пособники расселись группками среди бойцов и командиров. Утром, десятка четыре на которых указали предатели, немцы отвели недалеко от колонны и расстреляли… Больше никто бежать не пытался. К концу марша второго дня, по дороге, немцы пристрелили еще около сотни упавших, или медленно идущих. Третий день обещал дать смерти еще более щедрую жатву. Утром немцы добили неподнявшихся и колонна двинулась в никуда. Охрана теперь шла через каждые 50 метров, да и конных убавилось вдвое: нужно было кому - то сопровождать новую колонну. На хлопающие сзади выстрелы уже не обращали внимания – только бы не упасть самому… Подступающий к дороге лесок не вызвал у пленных никаких эмоций, только охрана привычно встрепенулась и слегка усилила бдительность. За пленными… Пленные, бредущие безразлично по дороге не услышали, а охрана поздно поняла, что это за лязгающие, негромкие звуки. Когда вся умерла… С обеих сторон дороги поднялись странные фигуры, ничем не отличимые от земли и травы. Вот так – только что вокруг была степь, кусты и трава под палящим солнцем и вдруг фигуры странные, нелепые и страшные в своем молчании. Впереди колонны к замершим пленным двинулись несколько фигур. Подойдя к голове колонны – сытым и настороженным предателям они вскинули странное оружие. Вновь залязгали затворы и через несколько секунд больше сорока человек валялись в пыли. Кто то из них еще дергался и сучил ногами. Снова лязг затворов и изменники навек успокоились.
– СПЕЦНАЗ СССР – громко крикнул один из подошедших.
– Эти предатели получили по заслугам. Колонна стояла молча и безучастно, но не вся. Люди стали оживать, как после спячки – медленно, но верно. Командир прошел по обочине дороги к середине колонны. – Посмотрите на меня – отдал он совсем не уставную команду, но на нее среагировали лучше, чем на строевую: необычное всегда привлекает внимание – а оно сейчас командиру и было нужно.
– Вы больше не пленные и у вас есть выбор: кто хочет остаться в немецком плену, сядьте на землю. Десятка четыре угасших, потерявших интерес к жизни пленных рухнули на дорогу. Для них это освобождение значило только одно – отдых !
– Кто хочет сам распорядиться своей судьбой может взять у немцев оружие, еду в ранцах и идти куда хочет. Но предупреждаю: жизнь все равно поставит вас перед выбором: кому служить – нашим или немцам. Отсидеться или спрятаться не удастся ! Из колонны стали выходить пленные, подходить к немцам.
– У кого плохая обувка - снимайте с немцев: им она уже без надобности. И в карманах пошарьте… Поймав взгляд одного из взявших оружие командир крикнул, махнув рукой – Вон там овраг. По нему сможете уйти на пару километров. А там – как бог даст. Пленный вздрогнул – услышать такое от командира НКВД ! Он отдал винтовку топтавшемуся рядом и уставился на командира.
– Остальные, кто хочет послужить РОДИНЕ – за группой авангарда. Мы прикроем. Группа Спецназа из трех человек направилась в лес, а за ней бесформенной змеей потянулась колонна пленных. Бывших пленных…
В этот раз, из-за большого количества пленных, я решил применить последний подарок дворфов – ворота – порталы. Один установил, под охраной моей пятерки недалеко от фильтрпункта, а второй – в лесу. Выбрал два стоящих в пяти метрах друг от друга дерева с ветками, направленными друг к другу, подрезал где надо, да и закрепил веревкой маскировочного цвета ворота, которые приняли цвет дерева и листвы. Колонна подходит к деревьям, проходит между ними и выходит уже на нашей территории. А для того,,чтобы не было паники: куда деваются впереди идущие – слегка пригасил соображалку подходящим к воротам. После прохождения последних – заслона Зверева и моей второй пятерки, охраняющей вход собрал ворота и прыгнул к входу в фильтр пункт. На территории пункта стояла бочка с питьевой водой. Я скомандовал по рации:
– Юля – все кружки и чашки в фильтрпункт. Медики – со всем необходимым в фильтр пункт. Степанида – горячий чай и сахар кусковой – в фильтр пункт. Подготовить кашу ! Михась – команду с машинками в фильтрпункт. А колонна уже втягивалась в территорию фильтрпункта. Я встал на возвышение и пересчитал входящих. 1252 человека ! Подкатил Газ-66ой. Из кабины выскочила Стрельченко и замерла, пораженная, прикрыв рот ладошкой.
– Мамочки мои ?! – услышал я. – Не стоим ! – рявкнул и махнул рукой – сгружаем ! Гремящие коробки одна за другой стремительно покидали кузов. Подкатил еще один Газон с полевой кухней на два котла. Из под неплотно прикрытых крышек вился парок.
– Товарищи ! Кто чувствует, что заболел – отойдите к левой стороне ограды. Кружек и чашек мало, есть будут все, а чтобы не заразить остальных у вас будут свои кружки. Несколько человек медленно поднялись и отошли в сторону. Я кивнул командирам – Звереву и Акимову. По их команде бойцы брали подносы с чаем и сахаром и разносили по сидящим прямо на земле пленным. Чай и два кусочка сахара – это все, что мог принять сейчас сжавшийся от голода желудок.
– Через полчаса вам дадут кашу – немного. Через час, еще… Подошла команда Михася – двадцать человек, с ручными машинками для стрижки волос. Возле каждого парикмахера боец с мешком, куда складывал волосы, кишащие вшами. Так они, словно пропалывая огород прошлись по ряду в двадцать человек шириной. Подстрижка не модельная, но и так сойдет – скоро отрастет. А тут и кашу подвезли. На раздачу я поставил штрафбат, за исключением Морозовой – она разбиралась на вещевом складе – помогала грузить обмундирование по размерам. Бойцы, сами в прошлом многие пленные, с жалостью глядели на пленных и накладывая им по половнику постной каши говорили – Ничего мужики, все уже позади… Зашли медички и пошли по рядам, выискивая травмы, ссадины, ушибы, раны. Больных сразу увели в карантинную палатку, серьезно раненых увезли на Газоне. Там баня для больных и лечение. Кашу умяли быстро – что там пол кружки, но силенок немного прибавилось. Я внимательно контролировал процесс.
– Пехота: кто поел – движемся к бане, все с себя снимаем – личные вещи складываем в отдельную кучку рядом с кружкой или миской. Выйдете – заберете. Долго не задерживаемся – другим нужно тоже помыться. Командиром на баню поставил Степаныча – 5 минут. Через полчаса стригалей сменили шофера – попробуйте - ка постричь хотя бы десяток – пальцы сведет, как судорогой. А тут на каждого – больше 50 человек. По двадцать и разминать пальцы. Водилам по десять. Подьехали три КамАЗа с обмундированием – 48ой; 50ый 52ой. На Газ-66 привезли 54ий размер – таких вряд ли наберется много. Партия входит в баню за партией, выходят, одеваются в новое. А стрижка продолжается… Наконец все закончилось, всех покормили еще раз – дело как раз к обеду. Осоловели бойцы – на сон потянуло. Последний аккорд.
– Запомните главное правило – огороженную территорию фильтрпункта не покидать: вы находитесь на режимном обьекте.
– Пехота – в те палатки и отдыхать. Танкисты – туда. Артиллеристы – туда. Летчики – туда… Раскидал почти всех.
– Комиссары и политработники – в те палатки – указал на самые дальние. Все, можно отдохнуть. Хотя перед этим надо проверить раненых. Зашел, проверил. Несколько раз ловил на себе молящий взгляд Голубевой, но не реагировал. Зашел на склад к Юле, взял то, что мне надо и отправился к Михасю и команде. Подгадал. Они как раз сели за стол. Поставил на стол пять бутылок водки.
– Для восстановления работоспособности ! Мужики одобряюще зашумели. – Но если замечу шарахающегося, пристающего, буянящего на базе – не обижайтесь ! – Да мы с понятием – заволновались бойцы. – Поешьте с нами товарищ командир – попросили они. Сел за стол, не стал отказываться. Не отказался и от поднесенной стопки. Посидел, поговорил и ушел к себе – дела…
Через час после обеда в дверь постучали. – Разрешите войти товарищ командир ? Степанида. – Входи. Она робко вошла – еще ни разу у меня не была. – Вот товарищ командир – она положила на стол что - то завернутое в полотенце. Ах да…
– Острое ? – Барышев сам точил – сказал острее никто не наточит… - Ну если сам Барышев – согласился я. – Раздевайся… Степанида разделась без стеснения. Я обошел ее кругом, примеряясь. – Шикарная ты женщина Степанида – и чего еще этим мужикам надо ? Хотя чего им надо - мы им и дадим. Ложись на кровать. Ноги сгибать и раздвигать не надо…
– Да мне ж ничего не стоит товарищ командир, а вам приятно будет, да и мне надеюсь тоже. – Надеяться, надейся, но ноги выпрями и сведи вместе… Она вздохнула, но подчинилась. СПИ… Первое, что надо сделать – убрать небольшую бородавку со щеки. Укоротить выпяченную как у лошади челюсть. Хоть и не сильно выпячена, но все равно убираем. Чуть облагородим черты лица. Ну и фигура: подтянем слегка обвислую грудь, чтоб торчала, уберем слишком большой зад, вот пожалуй и все. Слишком хорошо для нее не нужно. Последний штрих. Метнулся в невидимости на кухню командиров – крови животных или рыбы там всегда можно найти. Положил на стол окровавленный нож .
– Просыпайся… Степанида открыла глаза, оглядела себя, заметила торчащие груди, смутилась.
– Вставай, принимай работу хозяюшка. Хозяюшка метнулась к зеркалу и… расплакалась. – Ну будет, будет… подойдя к ней сзади обнял ее за плечи. Она крутнулась как волчок.
– Миленький мой, хороший мой – все для тебя сделаю, только скажи… - Должна будешь – загадочно улыбнувшись, пошептал я глядя ей в глаза. Она закивала и обмерла – увидела окровавленный нож.
– Извини, что пришлось долго повозиться – нож был не того… не очень острый. – Ах ты ж гаденыш мелкий – Степанида рванулась на выход. – Стой ! И куда ж ты в таком виде ! Тут до нее дошло…