Чтение онлайн

– Ну командир – ты как всегда не мелочишься !
– восхищенно воскликнул ЗЯМА. Вскочил Зверев – За свой взвод я уже сказал, но я пойду с вами. Прямо сейчас пойду спать – к ночи успею отдохнуть ! Хорошо – иди, но подумай… - Что тут думать командир – трясти надо ! – пошутил ГЕРД. Кто знал – засмеялся, кто не знал – обьяснили.

– Ладно идите, готовьте людей и сами отдыхайте – тишину я обеспечу… Когда все вышли я взял рацию – Внимание – говорит командир ! ВСЕМ ! По базе обьявляется мертвая тишина. Повторяю для тех, кто не понял – мертвая тишина. Нарушители будут наказаны. Строго… Это касается и штрафников на полигоне. Прыгнул в Пинск, прогулялся до интересующего меня штаба, зашел внутрь – настроение у штабных уже чемоданное, но Командующий на месте, рассказывает начштаба какое это блаженство – лететь на машине врага, тем более не знакомой.

– Завтра еще раз слетаю и она мне уже будет не интересна, как и женщина – со смехом закончил он. А вот это есть гут и не просто гут, а зер гут ! Вернулся довольный, зашел к Артему, приказал трижды проверить нужный мне прибор, пришел к себе и сел за расчеты. От Пинска до Гомеля 360 километров, от Гомеля да Брянска столько же. Но Гомель немцы уже взяли, а до Брянска им еще далеко. Так что посадка на дозаправку в Брянске – 720 – 750 километров без посадки. Крейсерская скорость Ила 340 км, дальность полета - 800 км. Полетит без бомб, значит можно залить под завязку - хватит и на 900. Лететь два с половиной часа. Полетит ночью, значит воевать не придется – ни с нашими, ни с немцами. А от Брянска до Москвы – 400км. – меньше часа. Вообще то можно было бы обойтись и без захвата аэродрома, но больно уж хочется помочь девчонке, да и нам еще не раз придется штурмовать и захватывать аэродромы: значит надо когда то начинать учиться и чем раньше, тем лучше - опыт придет быстрее. Тук, тук, тук… А вот и мои красавицы – летчицы…

– Товарищ командир мы хотели вам сказать… Я замахал руками – не надо меня благодарить – вы потребовали вернуть вас в ряды Красной Армии – я выполняю ваше требование, только и всего… Мы не требовали – возмутились они. – Ну не требовали, так просили – требовательно… И закончим с этим: идите - у меня много дел. – Товарищ командир – мы хотим остаться.

– Девушки – вам здесь что - детский сад, или школа ? Вчера хотим, сегодня не хотим, завтра снова скажете - хотим… Вы просили отправить – я вашу просьбу выполняю. – Но вы же Голубеву оставляете ? – Я ее простил.

– И нас простите товарищ командир – бойкая Светлана Богданова шагнула ко мне с чарующей улыбкой – можете даже несколько раз. – Это как ? – не понял я. – А как захочете. Она оперлась руками о стол, наклонилась ко мне. А пуговички то расстегнуты больше положенного и вид там такой завлекательный… В штанах зашевелился малыш. Да что ж ты такой неугомонный…

– А ты что скажешь Давыдова - перевел я взгляд на Анну – подальше от соблазна. – Я сделаю все, что вы скажете, для того, чтобы остаться ! Я их понимаю. Если Богданова легко сумеет пристроиться в любом месте с такими прелестями и взглядом на жизнь…половую, то Анне будет намного труднее. А так им здесь почти малина, особенно Свете. Анне после той мерзости, что с ней произошла я и хочу помочь вернуть себя к нормальной жизни, почувствовать себя не только человеком, но и женщиной.

– Хорошо, оставайтесь. Они обрадовались. – Все, идите… Богданова стала подталкивать подругу к двери демонстрируя себя сзади. Они почти вышли, когда я окликнул:

– Давыдова – останься… Гримаса неудовольствия скользнула по Светкиному лицу, но быстро исчезла. Такие говорят в этом случае – еще не вечер… Анна зашла, закрыла дверь, молча встала около стола. – Ты сказала, что на все согласна… Лицо ее окаменело, я в ее глазах с вершины пьедестала упал куда то глубоко вниз. Она только кивнула, опустив голову. Я успел увидеть, как на ее глаза навернулись слезы.

– Раздевайся. Она молча, пряча взгляд, разделась. – Ложись. Так же молча легла и закрыла глаза. По щекам прокатились слезинки. Я присел рядом. Мысленный приказ – не бойся его, он тебе не сделает ничего плохого. Расслабься… Сначала я провел ладонью по щеке, пальцами по волосам, по бровям, по лбу – слегка нажав нужные точки; легким касанием по губам, по краешкам ушей… Анна задышала чаще. Пальцы мои как у опытного пианиста бегали по телу: гладили, скользили, ласкали, сжимали… Когда они опустились вниз, между ног, ее уже била дрожь. Наконец она вскрикнула, вытянулась, застыла на несколько секунд и обмякла. Все, сексотерапия закончена, клиентка полностью здорова. Давыдова открыла шальные глаза:

– Что это было товарищ командир ? Надо же – голая, в кровати, а товарищ командир… Она похоже этого не замечала. – Анечка – после того, что с тобой произошло, ты могла на всю жизнь остаться фригидной, бесчувственной женщиной, лежащей в постели как бревно. А какому мужчине такое понравится – даже мужу. И начнет он от тебя гулять на сторону. Я убрал у тебя все плохие воспоминания и ощущения, усилил чувственные и ты стала нормальной женщиной, все, чувствующей, не боящейся. Ну а опыт в этом деле – это наживное: какие твои годы. Она фыркнула:

– Не больно то мне это интересно… - Но я позвал тебя не только за этом. Хватит валяться голышом на моей кровати, в присутствии хозяина – возвысил я шутя голос. Аня засмеялась, легко вскочила, чмокнула в щеку. – Вы такой замечательный ! И простите, что подумала о вас плохо. – Прощаю – великодушно заявил я. Она быстро оделась. Я показал на табурет, стал обьяснять что она должна будет сделать.

– Вы думаете я справлюсь ? – Cделай это для меня. – В лепешку разобьюсь, но сделаю ! – А вот разбиваться не надо – надо долететь и довести груз в целости и сохранности. И сдать лично товарищу Сталину. – Товарищу СТАЛИНУ !? – В крайнем случае товарищу Берии. Она побледнела. – Не бойся – моих людей он не тронет. – А как обратно товарищ командир ? – А остаться не хочешь ?
– хитро прищурился я.
– Тебе после этого многое будет можно… - Да ни за какие коврижки – только с вами !
– Тогда я буду в Москве и заберу тебя… До вечера еще далеко и посещения на этом не закончились.

Сначала пришел Стрельченко и мы с полчаса тянули одеяло на себя: я убеждал его, что он устал, ему будет тяжело, его могут ранить из за усталости а он убеждал в обратном, совестил меня, взывал к состраданию – что скажет дочка: командир на операции, а папа прохлаждается на базе ! Этим аргументом он меня добил – согласился. Затем робко постучавшись просочилась Морозова и с порога начала давить на жалость, на чувства, на несправедливое отношение к ней и взывать к торжеству справедливости: раз простил Голубеву, значит должен простить и ее. При этом посматривала так подозрительно – пристально, что пришлось простить.

– Катенька, девочка моя – никогда не делай так больше – наставлял я ее на путь истинный прижав к груди, где она тихо млела от избытка чувств. Но концовка должна быть справедливой. Оторвал от груди и заглянул в глаза – Пойдешь в группу к Стрельченко рядовым бойцом до конца срока, если я не отменю свое решение. Она радостно затрясла головой: она снова в деле, возле командира, а пять дней – это такая мелочь ! За ней зашел Сергей – подглядывал что ли ? И с порога:

– Товарищ командир – вы что Морозову простили ? – Простил Голубеву, пришлось простить и Морозову – виновато обьяснил я и пошел в атаку – Да ты же сам меня умолял – заберите ее от нас ! Вот, пошел тебе навстречу – цени… - А меня не можешь простить ? – вкрадчиво поинтересовался он. Я вздохнул

– Тебя – не могу. Катерина попала за сущую мелочь – хотела остаться в деле. А ты – за разгильдяйство и пренебрежение своими прямыми обязанностями, – голос мой построжел – которые привели к травмам, а главное к дурному примеру для подчиненных по принципу: делай как я. Да и должностей у меня на тебя в группе нет, а ставить рядовым – урон майорскому званию. Так что тащи до конца свой штрафной срок и запомни – в следующий раз так легко не отделаешься…

Среди бойцов спецназа в это время произошел форменный бунт против возмутительно – оскорбительного превышения властных полномочий командиров – их не брали на операцию, ссылаясь на какую то усталость ! Особенно жаркими они были во взводе Зверева. Самым мягким упреком было – вы нам не доверяете… Один даже пригрозил пожаловаться на произвол самому командиру. Эту мысль тут же подхватило несколько голосов ! Результатом умиротворения было присоединение еще 60ти бойцов и пяти пар снайперов. Это уже сильно меняло расклад в нашу пользу. И окончательно добил меня последний визит. После разрешения зайти в землянку вошли четверо девушек – снайперов. – Товарищ командир, мы знаем что вы с пониманием относитесь к женским просьбам и всегда их удовлетворяете… Тут они, чертовки дружно засмеялись.