Чтение онлайн

И мы не имеем права отказать ей. Так устроена наша магия. Селяне решили, что ты потребовала моего вмешательства, поэтому и благодарили тебя.

— Но я ведь тебя не просила, — прошептала Вайолет. — Почему ты вмешался?

Айт смотрел на окрашенное темнеющей кистью сумрака лицо Фиалки, и вдруг понял, что не может ей соврать. Нелепость какая-то. Просто физически не может. Язык не поворачивается.

— Я увидел просьбу в твоем взгляде.

Яркие губы девушки тронула ласковая улыбка, и она, смущенно потупив взгляд, тихо произнесла:

— Спасибо. Спасибо, что понял…

В груди у одарина стало горячо и тревожно, словно там что-то ожило и болело — его проданная душа, наверное. Нет. Быть такого не может. Нет там ее. Ничего нет.

Качнувшись с пятки на носок, мужчина стремительно шагнул вперед и…

— Айт, погоди.

Невыносимое, невозможное ощущение женской нежности в твоей руке. На самых кончиках ее тонких, чуть подрагивающих пальцев. И так пронзительно хорошо невесомо гладить теплый шелк ее кожи. Целый мир ярких образов и красок в простом прикосновении. Жизнь в одном касании двух рук.

— Что еще? — голос перестает слушаться Айта. Со стороны одарину кажется, что он гадко фальшивит и скрипит. И чудовищно неохотно приходится отталкивать от себя ладонь Фиалки, так непростительно доверчиво ухватившуюся за его.

— Если светлой Хранительницы в Тэнэйбре не было вот уже двадцать лет, к кому же тогда обращались за помощью люди?

— К старостам, градоначальникам или другим местным властям.

— А почему не к одаринам? — исходя из услышанного, Вайолет показалось, что это было бы логично. — Ведь Хранительница в итоге все равно требует их вмешательства. Или без Хранительницы одарины не имеют права вершить суд?

— Имеют. Одарины служат во всех более-менее крупных населенных пунктах и призваны следить за порядком. Но людям проще устроить самосуд, чем просить о помощи темных стражей.

Айт криво усмехнулся, отстраненно глядя вдаль.

— Почему? — удивилась Вайолет.

— Потому что люди обязательно в чем-нибудь да соврут. Такова их природа. А любая ложь развязывает одаринам руки. Нам нельзя лгать.

— И что вы делаете с теми, кто сказал вам неправду? — поежилась Вайолет, чувствуя, что не услышит от одарина ничего приятного.

— Ты видела, — не стал углубляться в подробности мужчина. — Именно поэтому к нам не то что прикасаться — рядом стоять боятся. Мы бессмертные чудовища и кровожадные монстры, собирающие для Темной Матери человеческие души. Тебе все еще интересно, Фиалка? Хочешь услышать что-то еще?

Вайолет помолчала, а после тихо произнесла:

— Хочу.

Айт раздосадованно поджал губы, все гадая, что же ее интересует. Демоны тьмы знают, почему ему так хотелось влезть в голову Фиалки и прочитать ее мысли. Но он даже эмоций девушки не чувствовал. Это злило. Мешало сосредоточиться на главном.

— И часто тебе приходится?.. — Вайолет замялась, подыскивая относительно мягкую формулировку своего вопроса.

— Убивать? — жестко и бескомпромиссно озвучил вместо нее Айт. — Хочешь знать, скольких я убил? Десятки, сотни — не знаю, не считал… И я не испытываю ни стыда, ни сожаления по этому поводу.

Одарину казалось, что после его слов девушка должна отстать от него и больше не отходить от своих братьев и Урсулы, но она молча шла рядом, грустно глядя себе под ноги и о чем-то размышляя.

— Мне жаль, — внезапно подняла голову она, пронзительно всматриваясь в глаза Айта. — Мне жаль, что люди охотно подают руку и свободно говорят с подонками вроде Хиля, но видят монстров и чудовищ в умных и благородных мужчинах вроде тебя.

Айт поперхнулся собственным вздохом и потрясенно уставился на девушку.

Совершенно верно истолковав его замешательство, она улыбнулась:

— Между тьмой и злом нет знака равенства. Ты, кажется, так сказал? Я тебя услышала и поняла.

Зло — образ наших мыслей, а тьма — всего лишь обратная сторона света и души. Тьма сейчас скрывает мое смущение, и я ей благодарна за это. Иначе мне трудно было бы говорить. Я не считаю тебя монстром и чудовищем, потому что не вижу зла ни в твоих мыслях, ни в поступках. И я не боюсь прикасаться к тебе, потому что знаю — тот, кто способен прочитать во взгляде отчаянную мольбу о помощи, никогда не причинит намеренное зло.

Она приблизилась к Айту почти вплотную, робко потянулась к его руке и осторожно сжала пальцы мужчины, вкладывая в свой жест то, что не смела сказать словами.

Сколько раз Вайолет видела, как нежность маминой ладони меняет выражение лица папы, когда она легко и мягко прикасалась к его груди, плечу или щеке. Как тает суровость в глазах могучего рохра, замещаясь теплотой и любовью. Тысяча самых ласковых слов в одном взгляде…

Во взгляде одарина сейчас ширилась бездна, и Вайолет безрассудно падала в нее. Точно знала, что может разбиться, но ни о чем не жалела. Летела, как глупый мотылек на яркий свет.

— Крайне неосмотрительно с твоей стороны, Фиалка, думать обо мне так хорошо, — Айт нарочито спокойно отошел в сторону, надеясь, что девушка не поняла и не почувствовала, что с ним происходит.

Ее руки и голос превращали его в озабоченного подростка. Хотелось резко притянуть Фиалку к себе за шею и жадно терзать ее яркие губы. Долго. Голодно. Пока они не распухнут от его поцелуев. В горсти ловить ее темные кудри, сжимать до побелевших костяшек и дуреть от отзывчивости женского тела.

В какой-то миг Айт осознал, что не будь здесь Урсулы и рохров, он именно так и сделал бы.

Тьма. Это надо как-то остановить.

— Я не романтический герой, девочка. Запомни — я придушу тебя точно так же, как того выродка в таверне, если это понадобится Темной Матери, — в голосе Айта звучали холод и сталь. По крайней мере, одарин надеялся, что еще способен производить впечатление жестокого циника. Потому что на самом деле Лесной Фиалке каким-то образом удалось незаметно прорасти в него, и он отчаянно пытался вырвать ее с корнем, пока она не прижилась навечно.

Айт ускорил шаг, не желая видеть обиду и разочарование в ее чистых глазах. Это было невыносимо и почему-то больно.

Впереди мелькнула огромная тень, и в моментальном рывке одарин успел волной магии отшвырнуть Вайолет на безопасное расстояние, одновременно выдернув из-за пояса кнут.

Хлыст со свистом рассек по дуге воздух и наотмашь ударил молниеносно атакующего из темноты монстра, отбросив его на несколько шагов назад.

— Урсула, щит. Это ильсинг, — выкрикнул Айт, раскручивая оружие для нового удара.

Деревянная клюка одэйи в мгновение ока превратился в магический посох с сияющим белым светом круглым навершием. С поверхности шара сорвалась яркая молния, ударилась в какую-то невидимую точку в воздухе, а затем стремительно расползлась вокруг нее прозрачным светящимся куполом, закрыв собою путников, как щитом.