Чтение онлайн

Из раззявленной пасти чудовища вылетел темный сгусток и, встретив на своем пути неожиданную преграду, растекся по ней вязкими зелеными потеками.

Гневное: "Назад" застигло перекинувшихся рохров в прыжке. Конец плети одарина успел обвиться вокруг лапы нападающего на ильсинга Доммэ, и, дернув его на себя, Айт повалил злобно рычащего пса на землю.

Кина в кусты отбросила Урсула, при этом громогласно рявкнув:

— Лежать, идиот.

С глухим урчанием из-за полога темноты на свет, исходящий от щита, выползло жуткое чудовище, и Вайолет, уже поймавшая в ладони потоки стихий для нанесения удара, застыла, словно парализованная.

Такой ужас мог привидеться разве что в кошмарных снах, но двухголовый и четырехлапый монстр, упирающийся в землю крючковатыми наростами, что венчали изгибы его огромных перепончатых крыльев, был невероятно реален в своем желании сожрать так удачно заглянувших к нему на ужин путников.

— А-хр-р-р, — издал угрожающий звук ильсинг, подавшись всем туловищем вперед.

Головы чудовища, по-змеиному изогнувшись на длинных шеях, застыли в готовности к броску. В оскаленных пастях мелькнули ряды острых, загнутых внутрь зубов.

Айт и Урсула одновременно вскинули руки, а Вайолет на какие-то доли секунды поймала взгляд хищно сузившихся глаз существа.

Время словно замерло. В голову сплошным потоком хлынули яркие образы и картинки, пронзая мозг тупой болью.

— Не убивайте ее, — отчаянно закричала девушка, бросаясь на защиту ильсинга.

Магический щит осыпался тающими искрами, когда, пробежав сквозь него, Вайолет повернулась лицом к Урсуле и Айту и широко раскинула в стороны руки, неуклюже пытаясь закрыть собой чудовище.

— Не убивайте, — задыхаясь, повторила она.

— Вайоли, родная, ты что делаешь?.. — просипел из-за плеча Урсулы Доммэ. Рохр вернул себе облик человека, и теперь, бледнея от ужаса, не мигая, смотрел на девушку.

— Она просто пытается защитить своего детеныша, — Вайолет виновато отвела глаза от брата и глянула на Айта, заметив, что на скулах мужчины яростно перекатываются желваки, а взбешенный взгляд устремлен куда-то поверх ее головы.

Медленно запрокинув лицо, Вайолет нервно сглотнула, обнаружив занесенный над ней изогнутый дугой чешуйчатый хвост двухголового чудища, кончик которого заканчивался острым, как нож, жалом.

— Это… она… в целях самообороны, — в попытке оправдать поведение напавшей на них самки, пояснила Вайолет, запинаясь на каждом слове.

— Вообще-то ильсинги жрут людей, — зло сообщил Айт, все еще удерживая вытянутой руку, опутанную темными сгустками сотворенной магии.

— Да? — испуганно пролепетала девушка и, стараясь не делать резких движений, с укоризной глянула на капающего слюной монстра. — Она больше не будет. Ты же больше не будешь?

Две головы самки ильсинга переглянулись между собой и зачем-то облизнулись.

— Вот. Она говорит, что не будет.

— А по-моему, она только что сказала, что будет, — страшным шепотом поведал выползший из кустов Кин.

— Она думала, что мы пришли за ее детенышем, — Вайолет посмотрела на Урсулу, и внезапно по ее напряженному лицу и судорожно сжатой на древке посоха руке поняла, что волшебница умирает от страха за нее. — Прости… я не хотела тебя напугать. Я просто увидела то, что пыталась нам сказать эта… зверюшка, — после некоторого замешательства выдала девушка.

— Зверюшка?.. Эти твари сохранились со времен хаоса и созданы самим Сумраком. Их яд убивает практически мгновенно — кожа покрывается кровоточащими язвами и человек умирает в страшных муках, — прохрипела старуха. — Ильсинги не умеют разговаривать, и если эта дура до сих пор никого из нас не сожрала, то только потому, что не выбрала того, кто пойдет на ужин первым.

— Я не знаю, как другие ильсинги, но эта разговаривает. Она умеет передавать то, что хочет сказать, образами и картинками. Иначе как бы я ее поняла? Ее малышка попала в оставленный кем-то капкан. Его установили чуть левее от этой тропы. Самка думала, что мы пришли убить ее детеныша.

— Ты хочешь сказать, что она все это тебе передала мысленно? — хмуря брови, уточнил Айт.

Вайолет кивнула и оглянулась на существо, что, напряженно застыв за ее спиной, внимательно прислушивалось к разговору.

— Я пообещала, что мы ей поможем, — призналась девушка.

Урсула разомкнула плотно сжатые губы и издала какой-то нечленораздельный полурык-полустон.

— Спятила? — то ли спросила, то ли констатировала факт одэйя.

— А что? — вступился за сестру Доммэ. — Раз это чудо-юдо не стало нас жрать, почему бы ему не помочь?

Окрыленная его поддержкой, Вайолет тут же насела на Урсулу:

— Разве не ты учила меня тому, что сделанное добро возвращается сторицей? Это основа светлой магии. Сколько бы силы ты ни потратила на благое дело, вернется тебе в десять раз больше. Что, если сегодня мы поможем этой самке, а завтра она окажет услугу нам?

— Посмотри на нее, — неожиданно толкнул Урсулу плечом Айт, кивком головы указав на возвышающееся позади Вайолет чудище. — Ты когда-нибудь видела что-то подобное? Она не нападает, а слушает твою ученицу и, кажется, понимает, что она говорит.

— Не видела, — волшебница исподлобья метнула в ильсинга испепеляющий взгляд. — Зато видела, с каким удовольствием эти твари жрут и темных, и светлых магов.

— Зачем маги на них охотятся? — вдруг спросила Айта девушка.

— Крылья, — исчерпывающе коротко ответил одарин. — Их крылья прочнее любой магической брони.

— И вы негодуете, что они вас едят?

Вайолет решительно развернулась и, обойдя рукокрылого монстра с левой стороны, смело пошагала вперед.

Одна голова ильсинга растерянно проследила за ней, пока другая с подозрением наблюдала за Урсулой и Айтом. Видимо решив, что Хранительница все же представляет для нее больший интерес, тварь неуклюже развернулась и, ломая кусты, полезла следом, а остальным ничего другого не осталось, как к ней присоединиться.

Спустя несколько минут послышался встревоженный крик Вайолет:

— Доммэ, Кин, помогите.

Услышав ее призыв, братья ринулись сломя голову в темную чащу, обнаружив сестру воюющей с огромным капканом, острые зубья которого мертвой хваткой держали окровавленную лапу сильно уменьшенной копии испугавшего их монстра.

— Разожмите их, — пыхтя и краснея, Вайолет пыталась растянуть зазубренные железные дуги, а детеныш ильсинга, видимо, довольно давно зажатый в них, уже даже не выл — только хрипло поскуливал, наблюдая за тщетными попытками освободить его изувеченную лапу.