Чтение онлайн

Вайолет закусила губу и беззащитно посмотрела в лицо одарина. Возможно, Айт и не нуждался в сочувствии, но что было делать с болью, терзавшей ее сердце, когда она смотрела на мужчину и думала о том, через что ему пришлось пройти.

— Ты путаешь жалость и простое человеческое участие, — возразила девушка.

— Оно мне тоже не нужно, — тихо рыкнул Айт.

— Мне нужно. Чтобы быть собой, — спокойно улыбнулась Вайолет. — И ты не можешь приказать моему сердцу не сострадать, не чувствовать чужую боль, не испытывать жалость. Как и не можешь заставить меня не любить…

Одарин вздрогнул и отшатнулся от Фиалки, пристально глядя в ее сверкающие глаза. В минутном молчании они смотрели друг на друга, пока Вайолет не протянула руку и мягко не попросила:

— Давай свою рубашку и иди купайся, чтобы время зря не тратить. Там, в бане, Доммэ и Кин.

На лице мужчины отразилось смятение. Словно он разрывался между желанием уступить Вайолет, либо сказать ей очередную грубость.

— Ну же, — улыбнулась она. — Это всего лишь рубашка. Я умею стирать. Правда. Если ты боишься, что я испорчу…

Айт шумно выдохнул, закинул руки за спину и рывком стащил с себя одежду.

— Держи, — буркнул он, сунув ее девушке.

У нее вспыхнули щеки и начали гореть уши, когда взгляд уткнулся в голую грудь Айта, и воспоминания о том, что недавно произошло в пещере, яркими картинками поплыли пред глазами. Девушка облизала вмиг пересохшие губы, чувствуя, как частит, заполошно трепыхаясь, ее сердце, и как сильно жжет в груди, словно кто-то раздул там еще неостывшие угли.

Мужчина резко развернулся и пошагал прочь, а Вайолет неотрывно смотрела в его широкую спину, до боли в пальцах сжимая рубаху.

Она пахла пылью, дымом, потом и самим Айтом, и от этого запаха голова девушки совершенно немилосердно кружилась.

— Я тебя не жалею, — прошептала она. — Я, кажется, тебя люблю, Айт Логгар…

О том, что Моргана его использует втемную, Пэйдж понимал с самого начала, и пошел на риск только потому, что на вверительной грамоте, выданной ему на право нахождения в Авердэне, обнаружил подпись самого Рэма Дайка.

Рука бывшего командующего темной башни никогда не коснулась бы фальшивого документа, а значит, грамота была настоящей и перевод Пэйджа, соответственно, тоже. Пэйдж догадывался, что у Морганы даже в Темных Вратах есть свои "кроты", и это очень помогало парню заглушать робкий шепот остатков его давно потерянной совести, убеждая себя в том, что все вокруг покупаются и продаются. Вот только цена у каждого своя: кому-то она ломаный грош в базарный день, а кто-то ценнее танитового эйбра.

Себя Пэйдж причислял к последним. Расположение и благосклонность темной императрицы не просто льстили одарину, они поднимали его самооценку до тех высот, что проходя рядом с городской чернью, он видел ее пылью под подошвами своих сапог. И не важно, что он сам когда-то ничем от нее не отличался. Хотя нет, отличался. С искрой инглии он всегда был алмазом, потерянным в грязи, только сейчас найденным, ограненным и вставленным в достойную для него оправу.

Богатое убранство Дворца Теней не шло ни в какое сравнение с аскетичной сдержанностью Темной Башни, которую наивный Пэйдж когда-то считал роскошной. Здесь все было самым-самым, начиная от стекол в окнах и заканчивая черными простынями из тончайшего сарцеля. Одарину здесь нравилось абсолютно все… Кроме отвратительной девки с языком хуже змеиного жала, которая приходилась Моргане дочерью.

Ириэйя была такой же невероятно красивой, как ее мать, вот только, в отличие от своей родительницы, симпатии к Пэйджу совершенно не испытывала и при каждом удобном случае рассказывала парню во всех подробностях, что с ним сделает Моргана, когда он ей наскучит.

Возможно, Пэйджу и стоило бы опасаться темной Хранительницы и повелительницы Тэнэйбры в одном лице, если бы он не был бессмертен и точно не знал прописной истины: власти над одаринами у нее нет. А потому еще больше злился, когда Ириэйя с легкой улыбкой на губах говорила ему гадости, и жаловался на девушку ее матери — впрочем, кажется, совершенно напрасно.

— Ты мне нужен, — следом за вошедшей в спальню Морганой дымными ручейками вплыла тьма, не произведя на злого, как псы Чернобога, Пэйджа должной реакции. — Поднимайся, ты должен будешь кое-что для меня сделать.

Парень демонстративно откинулся на спинку глубокого кресла и согнул в коленях обутые в неприлично дорогие сапоги ноги.

— Не хочу. У меня нет настроения.

Тонкая бровь колдуньи плавно поползла вверх, делая выражение лица женщины насмешливо-удивленным.

— И кто же тебе его испортил, малыш? — проворковала Моргана, мягко надвигаясь на одарина и небрежно спуская с покатого белого плеча дымный шелк своей одежды. — М-м? — вклиниваясь между ног мужчины, выжидающе замерла она.

— Твоя дочь, — тут же накляузничал Пэйдж.

— И что она тебе сказала на этот раз? — поинтересовалась колдунья.

— Сказала, что наступит день, когда ты будешь медленно отрезать от моих яиц по кусочку, жарить их и скармливать своим верным темным псам, — раздраженно выдал Пэйдж, и Моргана зашлась истерическим хохотом.

— Ну, наконец-то она заговорила как моя дочь, — перестав смеяться, заявила женщина. — Ради этого стоило притащить тебя во дворец.

Пэйдж позеленел от досады, зло поджал губы и вскочил с места:

— Вот пусть твоя дочь тебе и помогает…

— Сидеть, — резким толчком в грудь Моргана забросила мужчину обратно в кресло, нависнув над ним, такая желанная в своей безупречной красоте.

— Когда хозяин говорит своей собачке "сидеть", "лежать" или "умереть" — она должна слушаться, — пугающе ласково произнесла колдунья. — Здесь хозяйка я. А ты, видимо, забыл, дворняжка, из какой кучи навоза я тебя вытащила? Думаешь, ты единственный и незаменимый? Хочешь обратно в свой вонючий Прайбор?

Бессильно выдохнув, Пэйдж качнул головой, угрюмо посмотрев в глаза темной Хранительницы. Нет, он не хотел обратно, а от самой мысли, что ему найдут замену и это восхитительное тело будет ласкать и целовать кто-то другой, хотелось пойти и убить этого абстрактного кого-то.

— Вот и славно, малыш, — Моргана похлопала парня по щеке и резко выпрямилась. — А теперь вставай и пошли со мной. И запомни: еще раз пожалуешься на мою дочь, я тебе и вправду отрежу яйца, исключительно в исследовательских целях. Очень хочется узнать, они у тебя отрастут снова или нет?

Послав Пэйджу обворожительную улыбку, колдунья протянула ему руку, и как только ладонь мужчины послушно обхватила ее запястье, окутала и его и себя дымным коконом, перенеся в пустынный зал, единственным украшением которого служил огромный стеклянный шар.

Внутри прозрачной сферы пузырилась и клубилась тьма, почему-то вызывая у одарина острое чувство тревоги, словно там, за непроглядным маревом, прятались чьи-то глаза, четко следящие за каждым действием и шагом Пэйджа.

— Что это такое? — поинтересовался он у Морганы, но та, так и не удостоив его своим ответом, опустила на стеклянную поверхность свои ладони и, тихо бормоча заклинания, приказала: