Чтение онлайн

— Тебе надо уходить!

Лицо Александра изменилось.

— Без тебя никуда не пойду, — упрямо произнес он.

— Что за глупости! — Клеопатра порывисто встала. — Я не могу никуда и ни с кем уйти. Я царица Египта! А ты через час будешь гнить в сточной канаве. Голову принесут на блюде на продолжение вчерашнего пиршества! — Клеопатра металась возле невозмутимо сидевшего Александра. — И никто о тебе никогда не вспомнит, словно и не жил на свете.

— Ты же будешь меня помнить.

— Господи! — Клеопатра заломила руки.

— Уйдем вместе.

— Это невозможно! — воскликнула в отчаянии Клеопатра.

— Я останусь, — обречено произнес юноша. — Жизнь без тебя не имеет смысла.

— Это безумие! Ну хорошо, — решительно кивнула она, — я приду к тебе, но позже. Мы не можем уйти вместе.

Александр горько усмехнулся.

— Обманешь меня, я знаю.

— Застольное стадо будет смеяться над выражением застывшей смерти на твоем лице. Будет так весело! — Клеопатра еле сдерживала рыдания.

— Я не смогу жить без тебя, — тихо произнес Александр.

В глубине покоев царицы послышался тяжелый топот. Клеопатра бросила полный ужаса взгляд на Александра. Слезы не давали видеть. Шаги приближались. Казалось, они так громыхали, что разорвут барабанные перепонки. Наконец, высокие двери окрылись, пропуская личного телохранителя Аполлодора во главе стражников, и обрушилась свирепая тишина. Он низко поклонился царице, молча указав стражникам на Александра, неподвижно лежавшего в ворохе мягких подушек. Двое рослых угрюмых воинов подхватили Александра. Он не оказывал никакого сопротивления и казался равнодушным к происходящему. У дверей он вдруг обернулся и глаза их встретились. Клеопатра стояла неподвижно, застыв в страшном напряжении. Подбородок затрясся, комок подкатил к горлу и она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, в котором теперь уже навсегда запечатлеется образ этого мальчика — любящего, наивного и обреченного…

Перейдя горы возле Аманикских Ворот, последний персидский царь из династии Ахменидов Дарий III оказался в тылу македонского царя. Узнав об этом, Александр собрал стратегов, илархов, предводителей союзных войск и выступил с речью. Он сказал, что исход прежних сражений должен внушить мужество, они всегда были победителями, противник не может сравниться с ними ни физически, ни нравственно. Он вспомнил о подвигах отдельных удальцов, называя каждого по имени. Сказал, что македонцы — свободные люди, закаленные в военных трудах, столкнутся с персами, погрязшими в роскоши рабами своего царя. И что в предстоящем сражении всех их ждет великая награда — покорение Азии.

Кровавая битва, в которой участвовало четверть миллиона человек и погибло больше ста тысяч, продолжалась много часов.

Сражение началось атакой серпоносных колесниц, на которые Дарий возлагал большие надежды. Но знаменитая македонская фаланга удачно контратаковала, заставив колесницы развернуться. В результате возникшей паники, персидские полки попали под ножи собственной конницы. На левом же фланге македонцев теснил Мазей, сатрап Киликии. Умелыми маневрами он сдавил кавалерию Александра. А на другом фланге сам Александр неожиданно двинул полки ещё правее, растягивая за собой и ослабляя превосходящие силы противника. В результате в центре персидского войска, где стоял Дарий, образовался разрыв. Туда Александр и направил главный удар своих «гвардейцев» — гетайров.

Несмотря на шестикратный перевес сил в пользу персов, упех сопутствовал то одним, то другим. Все решили мужество и трусость. Мужество Александра и его воинов и трусость Дария.

Когда в центре завязалась жаркая схватка, в которой погиб возничий Дария, персы решили, что убит царь. Паника охватила середину и левый фланг. Они дрогнули, стали разваливаться и Дарий кинулся бежать. Роковая весть мгновенно облетела его армию, которая еще могла победить, но обратилась в паническое бегство.

Преследуемый Александром, Дарий несся по равнине на колеснице. На бездорожье, бросив щит и лук, он умчался верхом на коне. От плена его спасла наступившая ночь.

Быстро почерневшее безлунное небо усеялось крупными яркими звездами. Лесистые холмы в темноте превратились в угрюмых великанов притаившихся вдоль дороги. Наступила ночная тишина. Только топот копыт, храп лошадей да яростные выкрики всадников маленького отряда, разносились над равниной. Разгоряченный погоней Александр не хотел признаться, что Дарию удалось избежать плена. Он гневно дернул за поводья. Буцефал взвился на дыбы и пронзительно заржал. Александр порывисто обнял коня за шею, прося прощения.

— Возвращаемся! — скомандовал он.

Усталые после битвы и погони люди молча поскакали к лагерю.

Вдруг впереди послышался топот приближающейся лошади. Это был Птолемей, один из телохранителей Александра.

— Великий царь! Хорошие известия из взятого нами лагеря Дария: он бросил мать, жену и детей.

Александр не поверил ушам. Лицо исказила презрительная гримаса.

— Всемогущие боги! — воскликнул он, воздев руки к небу, — У кого мне приходится оспаривать владычество над миром?!

Через два часа отряд въехал в лагерь. Вокруг горели костры, освещая многотысячный палаточный город. Повсюду толклись солдаты, перетаскивающие стонущих раненых. Людской гомон, ржание лошадей, звон оружия наполнили лагерь суетой, охлаждающей натянутые нервы.

В центре лагеря стоял царский шатер. На площади перед ним толпились полководцы Александра. В отполированных медных доспехах отражались сполохи пляшущего пламени костров. Мечущиеся густые тени делали суровые лица мрачными. Когда полководцы увидели приближающийся отряд Александра, раздались победные возгласы. Волна восторженных криков понеслась по лагерю и вскоре, рев многотысячного войска приветствовал победителя. Казалось, только теперь пришло сознание великой победы над персидским владыкой, вековым врагом эллинской цивилизации.

Александр спешился, бросившись обнимать полководцев и простых воинов. Говорил, что боги наградили его такими доблестными воинами, с которыми победил бы любой царь. Солдаты со слезами целовали Александра.

Выйдя из окружения растроганных солдат, он направился к небольшой палатке, рядом с царским шатром. Оттуда доносились женский плач и причитания.

— Им сказали, что у тебя лук и щит Дария. Они оплакивают его как мертвого, — объяснил Гефестион.

Александр распахнул полог и вошел в палатку.

На простых циновках сидели несколько плачущих женщин. Среди них выделялись две женщины окруженные служанками. В одной Александр признал жену Дария Статиру — молодую красивую женщину тридцати с небольшим лет. Она неподвижно сидела, закутавшись в платок. Вторая — мать персидского царя Сисигамбис — пожилая женщина с косматыми волосами свисавшими на лицо. На коленях она подползла к Гефестиону и обняла его ноги. Смущенный Гефестион указал ей на Александра и бедная женщина в ужасе от совершенной ошибки бросилась к ногам настоящего царя. Она не переставала причитать и просить прощения.