Чтение онлайн

— Допустим, ты принесешь пирог отладчику, услышишь «премного благодарен», а что дальше?.. Нет никакого смысла в поиске покровителей, — устало пропыхтел Арри, не дождавшись от Терри ответа на первый вопрос. — Тебе этот пирог еще припомнят. Да тот самый Тармо Перту и припомнит, только повод дай.

— Я и хочу, чтобы он запомнил меня. И тебя. И то, что мы испекли ему пирог, — терпеливо пояснил Терри, досадуя, что другу нужно объяснять очевидные вещи и что боль в ноге никак не проходит.

Арри потянулся пятерней к челке и сдвинул фуражку далеко на затылок. Теперь она держалась и не падала только благодаря какой-то запретной магии, не иначе.

— Брось, Риамен. Этот путь не для тебя. Ты способен на большее, чем втихую таскать отладчикам пироги или вино. Расскажи про «белый огонь», и вместе мы заставим старших магистров разинуть рты.

— Чтобы они разинули рты, у меня только одна попытка, — мрачно ответил Терри, внимательно глядя под ноги — начался подъем в горку, и ковылять по каменной мостовой стало ощутимо сложнее. — А не как в прошлый раз. Облажаюсь в расчетах, сошлюсь на Талсиена — да хоть на принца Алишера! — они сперва обсмеют меня, а потом заберут все и сделают по-своему. Вспомни наше с тобой молчаливое письмо. Или умный браслет.

— Молчаливое письмо для Варии?

— Да, письмо. Да, для Варии, — скрипнул зубами Терри. Имя девушки всколыхнуло темную муть, которой до самого горла скопилось после последнего разговора с ней. — Король показал мне Распознающую печать. Это мое письмо. Наше. Они даже не придумали, как его защитить, а уже пытаются нажиться на нем. Они собирались продать наше с тобой письмо Империи, можешь в это поверить? Ты как, готов быть человеком, чье изобретение попало в руки врагам?

Судя по вытянувшемуся лицу, Арри не поверил, что Империя настолько нуждается в бумаге для любовной переписки. Все-таки они работали над письмом как раз в тот период, когда Терри был без памяти влюблен в Варию и искал способ признаться ей в своих чувствах, но так, чтобы об этом никто не узнал. В конечном итоге он перемудрил настолько, что Вария так и не увидела рабочий прототип «молчаливого письма», которое должно было стать самым романтичным признанием, какое только мог выдумать Терри.

А вместо этого письмо оказалось в руках Парлас и Арчера. А Вария…

Некстати вспомнились длинные вечера, которые он потратил на письмо. Потратил впустую. Терри сглотнул поднявшуюся к горлу вязкую горечь и сжал кулаки.

— Так вот что за осколок попал в твой сапог, Риамен! Странно, что я сразу не догадался, ведь видел уже однажды, как ты носился, как укушенный, после той истории с браслетом. Теперь я, наконец, понял, почему ты постоянно заводил разговор о печати и сам же его обрывал.

— Не смейся надо мной, Рантала, я говорю серьезно. Я наелся этим воровством и несправедливостью до тошноты. Больше ничего им не отдам. У меня будет своя лаборатория. И я перетащу гору по камешку ради этого отладчика, лишь бы он согласился помогать и молчать при этом.

Арри понял по-своему. И по-своему правильно. Озабоченная морщинка между бровей разгладилась.

— Значит, без отладчика не обойтись? Твой «белый огонь», ну… это оружие, да?

— Представь себе ручную молнию, — понизил голос Терри и для наглядности взмахнул рукой, чтобы пробудить воображение друга. — Управляемый разряд небесного огня, который не сжигает, но отнимает дыхание, как у Талсиена. Я даже уверен, что знаю, как сделать безопасное кнутовище. Это будет оружие как в песнях Первой эпохи: такое, что сумеет остановить любого противника и не нужно подходить к нему на расстояние удара жезлом.

Арри просиял, будто ему пообещали целый ящик вина в подарок, и от всей души хлопнул друга по плечу.

— Вот это другое дело! Вот эта штука сделает тебе имя!

Терри мгновенно забыл о боли в ноге и приосанился.

— Думаешь?

— Спрашиваешь! И забудь ты уже про письмо и браслет. Ну не забрали бы их, ты бы до сих пор шлифовал пластинки для печати. Я уж молчу про твой браслет с аметистами, который вообще не таким задумывался и вряд ли работал бы, как связные. А так у тебя голова свободна для идей и есть шанс сделать настоящий научный прорыв. Если ты продолжишь в том же духе, твое имя появится в учебниках.

Терри открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг понял, что друг прав. Меткий аргумент, словно камень, пущенный из пращи, пробил его раздувшееся раздражение, и теперь из прорехи со свистом выходил пар. И впрямь — до сих пор бы возился с Распознающей печатью, доделывал бы и допиливал видимые лишь ему одному огрехи. И ничего бы не было. Арчер не попытался бы обвести короля вокруг пальца, и Эриен не вызвал бы к себе племянника, не пообещал ему свободу.

Нашелся лишь один аргумент «против».

— Но будь у меня больше времени, я сделал бы браслет и письмо именно такими, какими задумывал. Уж наверняка без ошибок, знаешь ли…

— Мы этого уже не узнаем, — легкомысленно отозвался Арри. — Может да, а может нет. Ты брался за них, когда толком ничего не умел и легко мог облажаться с прототипом. А теперь ты можешь говорить, что в основе лежат твои идеи, но при этом ответственность за ошибки и недоработки будут сваливать на рабочую группу. А к идее нельзя примотаться. Идея-то — чистый кристалл!

Терри опять не нашел, что ответить. Сын судьи умел подбирать слова таким образом, что сыну финансового советника только и оставалось, что удивляться, как со стороны выглядит запутанный клубок, в который превратилась его жизнь. Оказывается, если смотреть чужими глазами, все так просто и ясно, и даже предстает в выгодном свете! Словно речь шла о каком-то нешуточном везении! И только Терри винил себя за каждую неудачу, за каждую потерю проекта по собственной глупости и из-за неумения защищаться перед Парлас.

— Если тебя послушать и вдохновиться, можно вообще ничего никогда не доделывать, — проворчал он. — Чтобы никто «не примотался». Ты поэтому не доделал светляков?

— Ты не понял. Я светляков доделал. И они будут продаваться на осенней Ярмарке. А что у меня в проекте они были лучше, больше и умнее, горожанам знать не обязательно. Да и вообще, в несовершенном есть своё очарование. Быть может, моих светляков будут любить за их изъяны, откуда тебе знать?

Арри первым подошел к дверям второй равинтолы. Поднялся по ступеням на крыльцо и поставил корзину под гнутый жестяной козырек. Терри подзадержался, опасливо косясь на матерчатые тенты, растянутые в проулке. Конечно, рабочие не поднимались наверх так рано, но кто даст гарантию, что какой-то кирпич не свалится на голову именно сейчас? Кто бы ждал от «стертых» ответственной работы, если они вообще ничего не боятся? По мнению Терри, им не стоило доверять ничего тяжелее метлы, и когда-то Магистерий придерживался такой же точки зрения. Но Арчер считал иначе, и при нем серых курток стало намного больше.

Люди, лишенные эмоций, получили тачки, груженные дешевыми кирпичами, и без того высокие дома в Сияющем квартале обросли строительными лесами, а Терри заработал навязчивый страх, что любая прогулка по улице может оказаться последней. Однажды один такой кирпич упал на расстоянии вытянутой руки и разлетелся на мелкое крошево. Вария была рядом — и ничего, только посмеялась. А Терри не смог отмахнуться так же легко.

— Ну отлично, — вздохнул Арри, безуспешно подергав витую кованую ручку запертой двери. — План по доставке пирога обрастает обстоятельствами непреодолимой силы. Дежурные по кухне еще не явились, и неизвестно когда будут. С чего ты вообще взял, что равинтола открывается до рассвета?