Чтение онлайн

— А раз понял, значит пиши что должен, Риамен. И думай, что пишешь. Если и впрямь хочешь работать в службе безопасности Академии, тебе нужно научиться просчитывать заранее все последствия своих слов. Любых слов, понял? Подумай, что будет, если ты напишешь, что король отдает тебе приказы, и этот лист ляжет в твое личное дело. Сегодня тебе это кажется неплохой шуткой, а что насчет завтра, когда окажется, что король обложил Академию так, что мы тут будем подошвы без соли доедать? Уже не так смешно, да, Риамен?

Терри молча смотрел на него. Карху вернулся на свое место и утопил окурок в хрустальной пепельнице.

— Молчишь — значит не безнадежен, — резюмировал он.

* * *

Музыка ветра на дверях второй равинтолы пропела свою нежную песню. Терри с нарочито независимым видом вошел в прохладный зал. На этот раз здесь хватало народу. На вешалке висели полдюжины синих курток с нашивками специалистов, а также несколько серых запыленных кепок рабочих. Терри снял фуражку и провел ладонью по волосам, приглаживая растрепавшиеся пряди. На него никто не обращал внимания. Звенела посуда, бряцали ложки и негромко переговаривались люди. В воздухе висел обманчиво сладкий запах пряной мясной похлебки с томаатти.

Терри едва не вышел из равинтолы так же быстро, как вошел. Если бы не одно «но» — за стойкой стояла Аннели. Ее светлая макушка мгновенно приковала к себе взгляд. Когда девушка подняла глаза от пухлой тетради учета, Терри разглядел очаровательные ямочки на щеках, и окончательно убедил себя, что к неприятному запаху похлебки можно притерпеться. Она ему улыбалась, и это как-то само собой изменило всё. День, начавшийся довольно нервно, показался невероятно удачным: хлеб он мужественно не бросил, в буквальном смысле слова добился аудиенции у Арчера, выполнил поручение короля и даже — неслыханное везение для бакалавра! — почти получил приглашение работать в службе безопасности.

И если бы не скомканный влажный платок в кармане и не три кое-как вымученных объяснительных, которые Карху положил в папку с его личным делом, не перспектива провести очередную ночь рядом с печью и тестомесом, Терри мог бы сказать, что все сложилось как нельзя лучше.

— Мир вам. Чего бы вам хотелось на обед? — вежливо спросила Аннели у невысокого плотно сложенного старшего магистра. Тот как раз подошел к стойке и рассматривал написанное мелом на грифельной доске меню. После него терпеливо стояли в очереди двое рабочих, а потом уже Терри.

— Сладкий пирог, девушка, как договаривались. Вы же меня помните? Я вчера заходил, — мечтательно улыбнулся тот. — Лучше всего с ягодами ажри, но вряд ли у вас такой найдется, не правда ли?

Аннели отрицательно покачала головой и нервно перелистнула лист потрепанной тетради туда-сюда и вновь подняла глаза на мужчину.

— Знаете, пекарня не справляется, — издалека начала она.

Мечтательная улыбка пропала с лица старшего магистра.

— Значит, у вас нет пирога, который я заказывал? — строго уточнил он.

— Нет пирога, — виновато вздохнула девушка. — Только хлеб. Даже не сдобный.

Магистр достал из кармана жилета сложенную вчетверо бумажку, положил на стойку и развернул, чтобы показать Аннели.

— Вы знаете, что это? Это моя премия, — он с нежностью разгладил заломы на листе и развернул так, чтобы девушка за стойкой могла получше разглядеть красную печать: магистр служил в отделе отладки экспериментальных образцов.

— В пекарне не хватает людей, — негромко сказала Аннели. — Никто не печет сладкие пироги, если не хватает простого хлеба.

Отладчик смял лист в кулаке. Без истерики, спокойно и даже как-то буднично, будто давно привык так поступать с выписанной премией.

— Ну да, — только и сказал он. Он болезненно улыбнулся и почему-то оглянулся на Терри, не то призывая его в свидетели, не то считая его таким же виновником, как и девушку. — Лет пять назад это был бы увольнительный лист, — он говорил таким голосом, словно у него внезапно разболелся живот. — Моя семья накрыла бы праздничный стол. А сегодня это бумажка, чтобы обменять на сладкий пирог из казенной пекарни. И то не вышло.

— Мне очень жаль, — еще тише сказала Аннели.

— А мне жаль вас. Всех вас. Вы слишком молоды, чтобы… — магистр обвел глазами притихшую равинтолу. Рабочие терпеливо ждали своей очереди, и никак не реагировали на выступление, а вот студенты вдруг разом отвлеклись от тарелок и прекратили разговоры. Бородатый мужчина в сером костюме-тройке отложил в сторону кусок хлеба и развернулся.

Отладчик осекся, заметив эти настороженные взгляды, услышав это тревожное молчание. Опять улыбнулся той странной улыбкой, больше похожей на гримасу боли. Повторил: «Ну да, ну да, конечно», бросил скомканную бумажку на стойку перед растерянной Аннели и быстрым шагом вышел прочь. Медные трубочки над дверью яростно зазвенели, закачались.

Рабочий подошел к девушке и протянул картонку, наполовину синюю от штампов.

— Мир вам, — устало вздохнула Аннели и, ни о чем не спрашивая, потянулась за узкой печатью, чтобы добавить новый оттиск к длинному ряду. Рабочий молча наблюдал за тем, как она собирает для него обед, а затем взял поднос и отошел, дожидаясь своего напарника. Все повторились: формальное приветствие, оттиск на карточке, полный поднос с первым, вторым блюдом, два ломтя хлеба и сладкий чай с мятой.

Настала очередь Терри. Он шагнул вперед и будто бы случайно накрыл ладонью смятый лист с печатью, который все еще лежал на стойке.

— Аннели, да? — проникновенным голосом уточнил он и переменил позу так, чтобы правая рука непринужденно скользнула по столешнице и опустилась в карман. На эти маневры у него ушло не больше четверти минуты.

Аннели убрала выбившуюся прядь за ухо, бросила быстрый взгляд из-под длинных ресниц.

— Верно. Чего бы вам хотелось? — спросила она, пряча слабую улыбку в уголках губ. Отчего лицо у нее приняло заговорщический вид, будто она хранила какую-то общую тайну, одну на двоих. А еще у нее были поразительные глаза: не синие даже, а такого неуловимого оттенка, какой приобретает морская вода, пронизанная солнцем до самого дна.

Терри забыл, что собирался сострить про праздничный пирог. Он забыл, что она ждет от него ответа — засмотрелся на то, как улыбка постепенно из таинственной превращается в открытую. Она коснулась его рукава:

— Сегодня отличная пряная похлебка. Годится?

Терри сам не заметил, как ему щедро налили полную миску. Должно быть, он кивнул, но не запомнил. Очнулся он уже за столиком, задумчиво кроша свежий хлеб в дымящийся красный суп. Мало того, что суп был для него ядом, так еще и хлеб напитывался мясным бульоном. Терри страдальчески скривился и отодвинул миску.