Чтение онлайн

— Он тебя слышит и понимает, чтоб ты знал, — ехидно прокомментировал он. Помолчал и добавил уже совсем другим тоном. — Скорее всего слышит и понимает. Он из города, не наш. Кто его знает, в каком состоянии его привезли. Наши не успевают потерять разум… — Он оборвал себя и громко хлопнул в ладоши. — Так, хватит болтать! Завяжите себе рты потуже и вперед!

Совет был хороший, накануне такого хорошего совета никто не дал. Терри сунул шелковый платок рабочему, а для себя разыскал в шкафу белую косынку. С повязкой дышать было проще, но из-за того, что он дышал через ткань, просеянная мука ещё интенсивнее липла на ресницы и брови, оседала на ткани. Рансу на сей раз не пришел, остальные, включая уже знакомых «стертых», постепенно подтянулись, но Келва все равно злился, что в Академии столько желающих есть хлеб, но совершенно некому работать. Зато ближе к десяти, когда в печи начали ставить первые буханки, явился Арри Рантала. Собственной персоной. Студент, который за все четыре года не заработал ни одного «красного листа».

Терри выронил черпак, которым набирал муку из полупустого мешка и замер, наблюдая, как мастер Келва встречает новичка.

— Кто такой? — недружелюбно спросил он, зачерпнув пригоршню муки из чана, чтобы очистить ладони от налипшего текста.

Арри издалека выглядел младше. Отросшие волосы касались оправы очков и наполовину закрывали уши, отчего лицо становилось беззащитным как у подростка. Увеличивающие линзы делали его и без того яркие риорские глаза еще больше и выразительнее. У него было такое лицо, что «прочитать» каждую мысль можно было без труда.

— Арри Рантала, бакалавр, — представился он, церемонно поклонившись.

Мастер Келва, продолжая вытирать руки о передник, подошел к столу, на котором лежал журнал дежурств. Заглянул.

— Чего ты хочешь, бакалавр Арри Рантала? Тебя в сегодняшних списках нет.

— Я доброволец.

— Некуда потратить свободное время? — одобрительно хмыкнул мастер Келва и сделал широкий приглашающий жест. — Ну раздевайся, коли не шутишь, Рантала.

От столов, на которых рубили и формовали тесто дежурные, послышались смешки. Терри даже из соседнего зала видел, как стремительно налилось краской лицо Арри. Он смешался и не нашел, что сказать. Видя растерянность друга, Терри скрипнул зубами от злости на шуточки мастера пекарни. Сам, должно быть, прикладывает все возможные усилия, чтобы отвадить желающих печь хлеб, а потом начинаются оправдания в духе: «людей не хватает, никто не печет сладкие пироги, если не хватает простого хлеба».

Вдоволь налюбовавшись лицом «добровольца» Келва хлопнул Арри по плечу.

— Китель снимай, Арри Рантала, не то весь взмокнешь. Да и не вычистишь потом от муки. — Он обернулся к остальным. — Кто покажет новичку, как работать с тестомесом? Амала?

Терри оставил черпак для муки на столе в подсобке и вышел в зал с печами. Ослабил платок и оттянул от лица, чтобы не мешал говорить.

— Разрешите я покажу, мастер Келва.

Техник возражать не стал и вернулся на свое место: обминать комки текста, надрезать и укладывать на расстеленные на жестяных листах льняные полотенца. Арри стянул китель и повесил там же, где висела одежда дежурных. Надел чистый передник и подошел к Терри.

— Ну и живописный у тебя вид, — восхитился друг, оглядев Терри от макушки до пяток. — Вот теперь ты по-настоящему «белый», Риамен. У тебя даже волосы побелели от муки.

Терри коснулся ладонью волос и задумчиво взглянул на нее.

— Зачем ты пришел? — подозревая неладное, спросил он.

— Чтобы ты не забыл, что твое дежурство заканчивается в полночь, — серьезно ответил Арри. — Иначе ты надорвешься, я тебя знаю.

Терри распустил узел косынки и вытер вспотевший лоб.

— Келва не отпустит, — тихо предупредил он, опасливо покосившись на мастера, который умел быть непреклонным, когда хотел. — Да и потом, я хотел еще сладкий пирог испечь, а сдобное тесто только после дрожжевого замешивают, если остается время.

Арри с озадаченным видом взъерошил волосы.

— Ты говоришь загадками. Без пирога никак не обойтись?

Терри достал из кармана приказ из отдела отладки экспериментальных образцов, выписанный на имя Тармо Перту, и показал Арри.

— У человека день рождения. Нехорошо отказывать ему в такой малости как пирог с ягодами.

Лучи рассветного солнца золотыми искрами пробегали по полупрозрачной завесе над крышами. Далекие разодранные в клочья облака тянули длинные хвосты с красными подпалинами в сторону моря. Энергетический барьер искажал их очертания, как гигантская выпуклая линза.

После прокаленной пекарни воздух на улице показался ледяным и колким. Даже под куполом ощущалось холодное дыхание осени. На металлических трубах переливались хрустальные капли росы. Арри остановился застегнуть распахнутый китель и утер рукавом пот на лбу. При этом он неосторожно глянул на солнце. И поплатился: слепящий свет залил стекла очков. Арри зашипел и немедленно принялся тереть глаза, ругаясь сквозь зубы. Терри с интересом послушал про «демонову дефракцию», сочувственно покивал, а потом переложил ручку корзинки из правой руки в левую, снял фуражку и нахлобучил другу на голову.

— Поправь козырек, он от бликов защищает, — терпеливо посоветовал он. — Форму надо носить как положено, а не о прическе думать.

Отросшие пряди потешно торчали из-под темно-синего околыша и над ушами. Арри глянул с обидой. Белки глаз у него покраснели и покрылись сеткой прожилок от усталости.

«Еще и растёр вдобавок, вот простофиля!» — с жалостью подумал Терри. Ему и без стекол, обнажающих переплетение энергетических потоков, не хотелось лишний раз поднимать глаза к высокому холодному небу за магическим барьером. Даже думать не хотелось о том, каким ярким и многоцветным было это утро для близорукого Арри.

— Я в Академию поступил, чтобы форму не носить.

Арри со значением постучал согнутым пальцем по околышу над виском. Терри в ответ фыркнул: ему красноречивый намёк на гвардейцев не понравился. Хотя умом он понимал, почему сын судьи ненавидел законников, но одобрить такое отношение не мог. Захотелось уколоть в ответ. Тем более что за первой репликой последовала вторая, короткая, но меткая, какие случается услышать от самых близких:

— А прическе моей ты просто завидуешь.

— Я думал, хоть ты здесь потому, что мечтал всю жизнь корпеть над чертежами и формулами, — хмыкнул Терри и немедленно был наказан за то, что отвлекся на подначку: угодил в выбоину на старой мостовой и здорово подвернул ногу. Настал его черед шипеть и ругаться, при том, что сердце заполошно заколотилось от испуга за судьбу свежеиспеченного ягодного пирога. Терри осторожно прижал корзинку к животу обеими руками и проверил, не съехала ли полосатая тканая салфетка. Другого пирога нет и еще долго не будет: смена в пекарне закончилась этой ночью и следующая начнется лишь через пять дней.

Арри сдвинул фуражку на глаза так, что блестящий козырек тихо стукнул по металлической оправе очков.

— Все дело в том, что я правда всю жизнь об этом мечтал, — неожиданно весело и громко сказал он. Или Терри после тяжелой ночи каждый звук казался чрезмерно звонким, порождающим болезненное эхо в пустой и горячей голове? — Осветить улицы Акато-Риору — не только Верхний город, но и Средний, прогнать тени из подворотен — скажешь, дурная цель? Намного лучше, чем стать цепным псом короля и рвать тех, на кого он укажет.

Терри на ходу прихрамывал и кривился. Боль простреливала ногу от пятки до самого колена. Ему было что возразить, но сил спорить не было. Мысленно он ехидно поддакивал, что жить в вольере, разумеется, намного лучше, чем сидеть на цепи, но вслух ничего не говорил.

Можно подумать, Арри сам не понимает, что так или иначе королю служат все. И те, кто придумывает, как осветить улицы, и те, кто стоит на страже порядка.

А также что те и другие служат королю всю жизнь.

Немного погодя Арри заметил, что друг хромает, и забрал корзину, чтобы сберечь пирог. О форме и тех, кто ее носит, они больше не говорили, Арри почти сразу же нашел, о чем поворчать без риска разбередить старые раны.