Чтение онлайн

А их было около восьмиста. Восемьсот относительно правдоподобных историй о том, что год был прожит не напрасно. И чем более бестолковой была идея, тем менее связно она излагалась. Обычно магистрам требовалось очень много слов и ссылок на труды коллег и предшественников, чтобы залатать отсутствие смысла в их работах. Рука Арании в таких случаях сама тянулась к красной печати, а приходилось брать синюю. Каждый раз, за исключением совсем уж вопиющей наглости, когда вместо научной работы ей подсовывали жалобы или ультиматумы. И такое бывало. По ощущениям — все чаще.

— Да вы сговорились там что ли? — с досадой пробормотала Арания, захлопнув папку К. Леореса с замаскированным под серьезное общественное и историческое исследование предложением выдавать магистрам увольнительные листы сроком до двух дней. Колина она знала со студенческой скамьи и с трудом могла поверить, что он это всерьез написал. Она взяла красную печать «не одобрено» за отполированную ручку и занесла над неотбеленным картонным листом.

Спустя несколько минут она поняла, что оттиск так и не поставила. Ей захотелось прямо сейчас, несмотря на поздний час посмотреть в серые глаза Колина и задать прямой вопрос: на что он рассчитывал, когда подавал этот отчет? На то, что его прочтет лично Арчер? Арания покачала головой, отложила печать и поправила на плечах теплую вязаную шаль. Она скорее допустила бы, что Колина вдруг перестали устраивать отдельные апартаменты, и он хочет получить в нагрузку пару сотен часов дежурства в компании проштрафившихся студентов, как этот бунтарь Келва.

— Ты этим ничего не добьешься, — назидательно сказала она, глядя на хорошо знакомый энергичный почерк, жалея, что Колин давно уже не студент и она не может вызвать его для личной беседы и вразумить. — Или ты считаешь, что Арчер прочтет это и тут же осознает свою неправоту?

Она даже улыбнулась понимающе, как улыбнулась бы наивному студенту. Она почти видела перед собой Колина в синем кителе со звездой на воротнике. Колина тех времен, когда они вместе готовились к экзаменам в Великой библиотеке.

«Или я хочу, чтобы это прочитала ты, — ответил ей тот воображаемый юный студент со взрослой рассудительностью. — И осознала свою неправоту».

— Неужели тебе нечего предложить Магистерию кроме этого? — Арания отпихнула папку от себя и встала, не в силах совладать с раздражением. — Неужели все проблемы и вызовы, которые стоят перед тобой, затмевает желание высказать свое недовольство? Ну так считай, что тебя выслушали и приняли к сведению!

Она крутанулась на каблуках, вернулась к столу и с решительным видом обмакнула печать в подушечку с красными чернилами.

— Но Арчеру и Магистерию нет дела до тех, кто не представил на квалификацию стоящий проект, — она снова не смогла заставить себя поставить красный оттиск поверх имени Колина, поэтому подогревала свой гнев резкими словами. Это не помогло, и она добавила уже совсем другим тоном, сдаваясь: — Если я допущу твою, с позволения сказать, «работу» к рассмотрению… знаешь, что они мне скажут?

«Какая разница, что они скажут, Арания? — Дерзкий студент, пользуясь тем, что его нельзя так просто выставить за дверь, отошел в тень, и говорил оттуда, оставаясь безликим призраком. — Печать-то в твоих руках. Поступай, как считаешь нужным».

Арания Парлас не понимала, почему колебалась так долго. Когда она поставила оттиск, то почувствовала себя намного лучше. Впрочем, работать дальше она все равно не смогла и решила отправиться в постель — если магистру в полночной тишине начинают мерещится бесплотные голоса, а в висящем на плечиках платье видится силуэт студента, то лучше отложить все до утра.

На столе осталась лежать папка, которую в лучшем случае прочитают теперь только в службе безопасности — если заинтересуется, почему конструктор К. Леорес после долгих лет беспорочной службы вдруг не прошел даже первый этап квалификационного экзамена. Это будет его первая красная печать. Об этом и думала Арания Парлас, глядя в потолок сухими воспаленными глазами. Не вторая, и тем более не третья, после которой магистру могут выдать серую куртку. Всего лишь первая. Она заставит его задуматься.

Терри готовился к очередному дежурству в пекарне как к бою. Пока Аннели сидела в его комнате и торопливым почерком писала ответы к промежуточным экзаменам, он, чтобы не терять времени впустую, отжимался и качал пресс. Делить письменный стол с первокурсницей оказалось даже полезно. Прежде он пренебрегал физической разминкой, а сейчас ему не оставалось других занятий.

Третьего дня, ленясь отжиматься после долгого дня, он предложил девушке сходить вместе в библиотеку — красная книга безмолвно звала его к себе и снилась ночами. Терри, бывало, просыпался в холодном поту: его стал преследовать повторяющийся кошмар, что некий книжный вор в черном плаще и театральной полумаске забирается по ночам в Великую библиотеку и уносит книгу с собой.

Аннели не спорила, хотя на предложение отозвалась без воодушевления. И вскоре Терри понял, почему.

В окружении тесных зелено-полосатых стен комнаты бакалавра девушка чувствовала себя в безопасности и задавала меньше нелепых вопросов. А в просторном зале библиотеки она то и дело теряла концентрацию и без конца переспрашивала, отвлекалась, оглядывалась и понижала голос до неслышного шепота, боясь, что смотритель не то что сделает замечание, а даже глянет неодобрительно! Терри приходилось то и дело отвлекаться самому, вникать, о чем она спрашивает, и так же вполголоса растолковывать. Если понадобится, то и два раза.

Оказалось, что Аннели толком не училась все это время и вообще особых талантов ни к арифметике, ни к механике никогда не имела. И если поначалу Терри еще верил, что она ходит за ним хвостиком из-за того, что так сильно боится техника, то довольно скоро догадался, что настоящая причина скорее в том, что она нашла, наконец, стоящего куратора и стремится наверстать упущенное из-за переживаний и бесконечных дежурств.

Тот куратор, которого ей назначили менторы, оказался примерно того же сорта, что и Карьян: возиться с девушкой ему было неинтересно и он недвусмысленно дал ей понять, что у него есть занятия поважнее, чем тянуть отстающих.

— Неплохо бы, чтобы менторы считали не личную успеваемость, а усредненный балл куратора и подопечного, — задумчиво прокомментировал Терри, с некоторым злорадством представив себе выражение лица Карьяна, который внезапно узнал бы, что больше не лучший студент курса — а все из-за того, что не потрудился объяснить новичку несколько принципиальных положений в теории поля, из-за незнания которых Терри поначалу висел в хвосте списка.

— Он бы тогда еще хуже ко мне относился, — несчастным голосом сказала Аннели. — Так что лучше не надо…

У Терри в голове не укладывалось, как можно бросить тех, кто на тебя рассчитывает, и потому он отодвигал собственные конспекты в сторону, чтобы помочь девушке разобраться со сложной темой. Он утешал себя, что вот-вот ее экзамены закончатся, и тогда если не комната целиком, то уж письменный стол-то перейдет в его единоличное пользование.

Правда, спустя несколько дней, когда Аннели с большим трудом и скрипом, но все же прошла промежуточную аттестацию, его надежды затрещали по швам. Аннели накануне клятвенно обещала дать ему позаниматься в одиночестве, но все-таки снова постучалась в дверь его комнаты.