Чтение онлайн

— Как ты собиралась… как ты изначально собиралась покинуть это место? — я решил прервать ее размышления.

— По ситуации… ты же агент ФБР, я хотела использовать тебя как заложника… но… — понурив голову, она помолчала немного, — больше всего я надеялась, что ты поймешь меня…

— Я и понял. Возможно, еще не до конца… но… я понимаю тебя, ты мне раскрыла глаза на… многие вещи. Выбор за тобой, Кристен, — я кивнул на запасной выход, — но я бы хотел пойти с тобой.

Она помедлила еще немного, недоверчиво разглядывая меня, а затем осторожно поднялась на ноги, удерживая в руке электрошокер. Кристен посмотрела на свое электрическое оружие, затем перевела взгляд на лежащий на полу пистолет, нервно вздохнула и сделала шаг по направлению ко мне. Она вновь посмотрела в мои глаза в течение пары секунд и сделала еще два неуверенных шага, после чего вытянула из заднего кармана ключи и присела рядом со мной, не спуская с меня глаз. Отложив электрошокер на пол, она отстегнула наручники от трубы и выждала пару секунд. Затем она взяла меня за руку и освободила мое запястье.

— Не бойся, я не собираюсь набрасываться на тебя, — я доброжелательно улыбнулся, — у меня даже сил на это нет.

Потерев свою ноющую от боли после наручников руку, я медленно поднялся на затекшие и едва удерживающие меня ноги, попутно опираясь на стену. Кристен пристально следила за каждым моим действием и только когда я окончательно встал на ноги, решилась подать мне руку.

— Спасибо, — шепотом произнес я, едва сохраняя равновесие на ногах, и посмотрел ей в глаза. — Пошли?

Она нерешительно кивнула и, слегка придерживая меня за руку, повела к запасному выходу. Словно пережив бомбардировку, весь в кровоподтеках и синяках, с рукой помощи от Кристен я медленно хромал по темному заброшенному морозильнику, не веря, что смогу дойти даже до выхода.

Спустя минуту мы добрались до первой двери, за которой скрывалась лестница, ведущая наверх к выходу. Кристен вытянула из кармана ключ-карту убитого охранника и провела ею по замку. Загорелась зеленая лампочка и проход открылся.

— Я сам дальше, спасибо, — держась за стену, я начал медленно вскарабкиваться по ступенькам.

— Уверен? Ты еле стоишь, а тут ступеньки…

— Да… — только и успел произнести я, перед тем как споткнуться и попятиться назад. — Ладно, ты права.

— Давай, — улыбнулась она и вновь взяла меня за руку.

Еще минуту мы карабкались по плохо освещенной лестнице. Я держался за стену, а Кристен следила за каждым моим шагом и, казалось, предугадывала все мои движения, успевая поддержать в нужный момент. Как только мы взабрались на предпоследнюю ступеньку, она потянулась ключ-картой к замку, но я ее остановил.

— Постой… слушай, — я придержал ее руку с картой. — Когда мы выйдем за эту дверь… обратной дороги уже не будет. Там… там может случиться что угодно, но… что бы не случилось, я сделаю все, чтобы тебе помочь. Ты мне веришь?

— Верю… верю, Нейтан.

— Кристен, я серьезно. Многое наверняка пойдет не так, как мы себе представляем, но, пожалуйста, помни всегда одну вещь: я понимаю тебя, я могу поставить себя на твое место и потому знаю, каково тебе.

— Я… я знаю, я верю тебе.

— Помни эти слова, пожалуйста… помни. Кристен, я… я долго мучился, долгие годы, но благодаря тебе я наконец-то разобрался в себе, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Прости меня, но я понял, что я не убийца… не такой убийца, как ты.

Кристен нахмурилась, но не успела еще ничего понять. Одной рукой я осторожно выхватил у нее ключ-карту, другой рукой скользнул у себя по спине и вытянул из-за пояса наручники, которыми еще несколько минут назад был прикован. В следующий миг я свел ее руки вместе и ловко защелкнул на запястьях железные браслеты. На ее лице отразилась смесь испуга с недоумением, она попыталась отодвинуться от меня, но я не дал ей этого сделать. Я провел ключ-картой по двери и сразу же выставил вперед одну руку, давая агентам ФБР сигнал «не стрелять». Прошла еще секунда и Кристен увидела за дверью свет фар нескольких машин ФБР и как минимум десяток мокнущих под ливнем агентов с пистолетами, направленными в нашу сторону.

— Что?! Что ты делаешь?! — чуть не заплакала она.

Ее лицо застыло в подлинном ужасе при виде такой картины, она начала сопротивляться, но я толкнул ее вперед под проливной дождь. Кажется, это был Кевин Андерсон, кто первым подбежал ко мне с пистолетом наготове и схватил Кристен. Мое зрение тогда помутнело, впрочем, как и мой рассудок, так что мне сложно было разобрать знакомые лица ночью под непроглядным ливнем. Я точно помню, что вместе с Кевином снаружи так же ожидал и Джейкоб Броуди, который, очевидно, и привел всех остальных, а так же рассказал о запасном входе. Видел я там и Райана, который так же умудрился каким-то чудом освободиться от наручников и, как мне тогда показалось, смотрел на происходящее с огромной жалостью.

Кристен душераздирающе верещала и билась в конвульсиях, пытаясь высвободиться из крепкой хватки нескольких агентов ФБР. Она кричала и плакала, она осыпала меня бесчисленными проклятиями, она проклинала все, что только можно проклясть. Это был крик полный ненависти и отчаяния, еще несколько секунд назад она представляла себе относительно спокойное желанное будущее, а сейчас ее жизнь будто резко подошла к худшему финалу.

Если вы еще не поняли и, возможно, находитесь в ужасе от того, что я наговорил Кристен несколько минут назад, то я должен вам сказать, что лгал ей. После того как я очнулся от очередного разряда электричества, я лгал ей практически от первого до последнего слова. Это не значит, что на самом деле я обвиняю ее в содеянном, это не значит, что я ее не понимаю. Я понимаю ее и не виню ни в чем. Никто не заслуживает смерти, что бы этот человек не совершил.

Мы все являемся порождением нашего окружения. Мы все лишены свободы выбора, начиная с момента нашего рождения, потому как мы не выбираем, когда нам рождаться, где нам рождаться и в каком обществе. Мы не выбираем свои врожденные болезни или приобретенные, мы становимся жертвами обстоятельств и случайностей, на которые мы никак не можем повлиять. Мы становимся определенной личностью лишь потому, что родились в определенной среде, имели определенное воспитание и нам были навязаны определенные взгляды. Мы знаем, что плохо, а что хорошо только потому, что нам сказали, что вот это плохо, а вот это хорошо. И мы не виноваты в этом.

Разве можно винить Виктор Хауэра за то, что его работа настолько изменила его, что он пошел на такие отчаянные меры? А что если бы он родился где-нибудь в тихой Европейской стране, слышал бы о террористах только по телевизору и работал бы шеф-поваром в ресторане? Много бы у него было причин сделать то, что он сделал?

Разве виноват Брэндан Хоскинс, что стал такой сволочью и испортил жизнь стольким людям? А что если бы Брэндан родился не в семье преступников? Что если бы ему с детства объясняли, что убивать людей и все время сидеть на наркотиках не самая лучшая идея? Откуда в его мозге взяться такой мысли? У него были свои понятия о хороших и плохих поступках и его взгляды выглядели для него так же естественно, как и для вас любые ваши.