Чтение онлайн

А что если бы я не сделал сиротой ребенка Брэндана? Кто бы из него вырос? Какая у этого ребенка была бы свобода выбора с таким отцом и с таким окружением? Был ли хоть один шанс, что из этого ребенка вырастет хороший человек? Несомненно, был, но шанс стать таким же, как папа, у него был в разы выше. А сам папа таким стал, как мы помним, благодаря своему папе и соответствующему окружению.

Выбирал ли Дитер Штайблих оказаться в Лос-Анджелесе и стать судмедэкспертом? Решение заниматься тем, чем он занимается было принято им на основе совершенно не зависящих от него обстоятельств. Личность, которой он является, получилась такой не потому что он так захотел, а потому что его работа и окружение сделали его таким.

Стал бы Райан тем, кем он стал, не переживи он столь тяжелую утрату и не подсядь он на героин из-за не зависящих от него обстоятельств? А по какой причине Дэвид стал работать именно в ФБР? Зависело ли это как-то от него? Стал ли Дэвид курить, потому что решил усугубить свое здоровье? Умер бы Дэвид так рано, если бы не работал в ФБР?

Виноват ли я, что сначала подался в спецназ, а потом в ФБР? Или может тут играет какую-то роль мой отец, навязывавший мне прямо или косвенно работу, связанную с насилием? А если бы у меня не было отца, а только мать — биолог по образованию? Может, я никогда не убил бы Альму, которой так же не повезло родиться в ужасном окружении. Стал бы я беспричинно подозревать во всех убийствах Штайблиха, если бы мой мозг не рисовал образы убийц с необычной и загадочной внешностью, основываясь на информации, которая в нем хранится?

Виновата ли четырнадцатилетняя девочка в том, что родилась с генетической предрасположенностью к биполярному аффективному расстройству? Это она сама решила родиться с подобным изъяном? Это она виновата в том, что ее изнасиловали? Это она виновата, что так сильно привязалась к своей матери, а потом тяжелейшим образом ее потеряла? Это она по своему желанию стала ненавидеть людей с лишним весом?

И раз уж на то пошло, виноваты ли все эти люди с лишним весом в том, что они такие? Виноваты ли из них те, кто мог бы привести себя в форму, но не способен этого сделать ввиду определенных проблем со здоровьем? Виноваты ли в этом те, кто доволен собой в таком состоянии? И кто виноват в том, что лишний вес нынче считается — плохо, а его отсутствие — хорошо?

Если отбросить все те бесчисленные факторы, на которые мы не способны повлиять еще до нашего рождения, то в момент своего рождения каждый человек подобен белому листу или чистому жесткому диску компьютера. А потом в/на нас начинают что-то записывать.

Глядя на то, как уводят бьющуюся в истерике Кристен, у меня разрывалось сердце. Я не могу точно описать, что именно я чувствовал в тот момент и почему я это чувствовал. Я помню лишь, что ничего хуже этого никогда прежде в жизни не ощущал. Это не было какой-то банальной депрессией или горем потери близкого человека, это было что-то охватывающее все то, что произошло раньше. Словно я обнаружил некий идеал негативной эмоции и смог ее испытать. Я даже не понимал, почему я все это чувствовал, в чем была истинная причина моего столь ужасного состояния. Я просто чувствовал это и все. И я точно помню, что готов был согласиться на ампутацию ноги или руки, только бы избавиться от этой ни с чем несравнимой душевной боли.

Ночью под жестоким ливнем я смотрел на отчаянно кричащую Кристен и ощущал, как заканчивается мое время. У меня подкосилась давно травмированная правая нога и я упал на одно колено прямо в грязь. Прошла еще секунда и сдалась моя левая нога. Я упал на колени, склонил голову и в последний миг до меня донеслись чьи-то знакомые обеспокоенные крики. Кажется, это был мой отец. Но уже было поздно.

Последняя капля упала.

Я открыл глаза и увидел перед собой на тумбочке цифровые часы. Они как всегда показывали 7:01. Улыбнувшись и успев выключить будильник за несколько секунд до сигнала, я перекатился на спину и одним глазом поглядел на яркий солнечный свет, проникающий сквозь жалюзи большого окна. Природный свет снаружи был настолько ярким, что никакая оконная защита не могла его сдержать и вся комната постепенно озарялась поднимающимся где-то вдалеке Солнцем.

Перевернувшись на другой бок, я непроизвольно улыбнулся при виде ее милейшего лица. Она спала на боку, подложив одну руку под голову, а ее длинные белоснежные волосы закрывали ее рот и нос. Я попытался осторожно снять с ее лица локон волос, пытаясь не разбудить, но провалил эту миссию.

— Опять проснулся раньше будильника? — произнесла она, раскрыв на секунду свои сонные голубые глаза.

— Биологические часы, что ты хочешь, — ответил я, не отрывая от нее взгляда.

— Как спалось? — она зевнула и потянулась.

— Ну… нормально, если не считать мой очередной безумный сон.

— И что же там было?

— Ты можешь меня представить в качестве агента ФБР? — усмехнулся я. — Мне такие ужасы снились… будто я несколько дней выслеживал убийцу, который потрошил толстых людей… там столько всего было… но я уже почти ничего не помню.

— Толстых людей? — улыбнулась она. — Это что, какой-то намек, что ты недоволен моей фигурой?

— Ну что ты, Белоснежка, у тебя идеальная фигура, у меня едва хватает длины рук, чтоб обхватить твою необъятную талию.

— Ах ты сволочь, — весело вскрикнула она, после чего забралась на меня и начала бить подушкой.

— Ну ладно-ладно, — пытался отбиваться я, — у тебя просто широкая тазобедренная кость и потому тебя сложно обнять.

Она успела сделать еще пару ударов, прежде чем я смог скрутить ее и сбросить с себя на другую половину кровати. Немного посопротивлявшись, она все-таки сдалась и прекратила попытки избить меня. Все еще учащенно дыша, она легла на бок и, подперев голову рукой, ехидно уставилась на меня.

— Говоришь, тебе снилось, что ты агент ФБР? Мечтай-мечтай, тебя только что избила девчонка.

— А тебе, наверно, снилось, что ты крутая амазонка, которая может уделать любого мужика?

— А вот кстати да, нечто похожее было. У меня был эротический сон, где я была на пляже с пятью накачанными смуглыми красавцами…

— Оу, и чем же вы там занимались?

— Ну как же, крабов ловили! — захохотала она.

Я так же засмеялся, а затем поглядел ей прямо в глаза и взял за руку.

— Белоснежка, что бы я без тебя делал, — сентиментально вздохнул я.

— Мне… нравится, когда ты меня так называешь, — смущенно заулыбалась она, — но мог бы называть и по имени иногда.

— Мне не нравится твое имя, оно ужасно.

В следующую секунду в меня вновь полетела подушка. Я уже было приготовился в очередной раз обороняться, но тут в комнату с криком ворвались дети и начали бегать по кругу. Чернокожий мальчик лет восьми на вид хохотал и убегал от белокожего собрата, который явно был на пару лет младше. Они бегали в одних шортах и поливали друг друга из водяных пистолетов, периодически задевая нас струей воды в кровати.

— Дэвид, Райан! — крикнул я, привставая с постели. — Ну что вам с самого утра неймется? Как только вам никуда не идти, так вы сразу с утра пораньше дебош устраиваете!

— Это все он начал! — вскрикнул Райан, поливая водой Дэвида. — Я спал, а он начал меня во сне поливать!

— Это тебе за то, что ты вчера сломал мой самолет! — ответил Дэвид, выпуская струю воды в ответ.

— Не кричи на них, — шепнула она мне прямо на ухо, обнимая за шею, — пусть развлекаются, пока у них энергия есть.