Чтение онлайн

Герхарду надо было расслабиться. Он нацедил себе любимого коньяка и, подойдя к окну, помолчав и изредка потягивая любимую темно-янтарную жидкость, постоял в полной тишине. В голове не было ни одной мысли. Конунг специально перед озвучиванием своих важных решений любил постоять вот так в полном покое. Странно, он должен был испытывать злость и досаду из-за потери такого количества рабов, а он спиной чувствовал свою возвращённую беглянку, и это его успокаивало. Внезапно ухмыльнувшись, он вспомнил, как надеялся, что она оценит его щедрость и подарит, как пообещала, «незабываемую» ночь. Действительно, эту ночь он не забудет! Но теперь он сделает всё, чтобы она усвоила урок: она и её жизнь — в его руках и воле.

— Я понимаю: стремление к свободе — один из основных инстинктов в человеке. — Он наконец-то повернулся к ней и присел напротив. — Но голова-то должна быть на плечах. И на что ты рассчитывала? Укрыться от меня невозможно, хотя уровень подготовки побега — выше всяческих похвал. Браво! — Он ёрнически похлопал, но тем не менее продолжил. — Я бы понял, если бы обращался с тобой, как с другими. Но что же тебе не хватает? Одета, обута, сыта, любима мной. Я даже готов изменить твой статус, если роды пройдут удачно, и ты подаришь мне наследника. Развод с Биоргой всё равно бы состоялся, ты здесь ни при чём. — Его взгляд скользил по её безучастному выражению лица, опущенной голове и скрещенным на груди рукам.

Она жалась одним боком к спинке кресла, пытаясь укрыться от него и его гнева, которого ожидала. А если к этому добавить разбитую губу и немного опухшую щёку, то её жалкий вид вызвал в его груди щемящее чувство жалости к ней.

«Наказание — наказанием, но мне слишком тепло от близости с ней. И я не хочу видеть Паолу такой.» — Подумав так и допив коньяк, он отставил бокал, опять прошёлся по покоям и, убедившись, что она даже не шелохнулась, продолжил: — А я-то наивно полагал, что мы понимаем друг друга и у тебя появилось нечто теплое ко мне. Но, видимо, ошибся. — Он бросил новый взгляд на неё и вдруг осознал, что ему не хочется применять к ней суровых мер, но свободу придётся ограничить, чтобы не наделала новых глупостей. — А теперь слушай меня внимательно. Ты под домашним арестом. Тебе запрещено покидать свои покои без моего разрешения, общаться в видинете, заходить в гарем. Наставница Сепия прибывает завтра, её комнаты будут рядом с твоими. Любое непослушание ей будет строго наказываться. И я поместил всё необходимое, чтобы ты смогла рисовать. Первая картина должна быть готова к открытию биенале в Вармусе. До рождения наследника так и будет, а там посмотрим. И так-как ты неправильно использовало моё расположение, тебе придётся теперь постараться, чтобы я опять поверил в твои добрые чувства ко мне. — Вызвав стражу, он отдал распоряжение проводить девушку в покои, когда-то бывшие за Биоргой, и организовать пост у дверей до его особого указания.

В дверях стража и девушка столкнулись с виртулой.

— Она наказана. — Строгим тоном произнёс конунг, но Айша не обратила внимание на его слова. Метнув в дружников морок и введя их в транс, она увела Паолу за собой. Герхард в сердцах выругался и хлопнул кулаком по столу. Дружники быстро пришли в себя и вопросительно посмотрели на него.

— Всё равно караулить Паолу. Надеюсь у Айши хватит ума не сильно лезть в процесс воспитания моей женщины. — И он махнул рукой, отпуская их.

***

Как только девушка оказалась в личных апартаментах, её как прорвало. Она развернулась к Айше, в глазах появилось страдание и она разревевшись, с болью в голосе почти выкрикнула: — Зачем ты удержала меня от побега?! Зачем?.. Сейчас бы я уже со своими…

— … Оказалась бы на дне, — закончила её гостья.

— Что? — Не сразу поняв смысл сказанного, явно недоумевая, нахмурилась Паола.

— Там, моя девочка, там, — повторила Айша, — у тебя была развилка судьбы. И от твоего решения поступить тем или иным способом, зависело, как потекут судьбы многих. Ты, как всегда, многого не знаешь. В твою руку Рыжий вживил что-то, что позволяло легко узнать, где ты находишься.

И тут же Паола вспомнила вопрос, заданный Камо: — «Герхард выследил… Вот ведь вопрос: как это ему удалось?»

— Поэтому он определил твоё местоположение по сигналу с этой штуки. — Между тем продолжила Айша. — Так-как ты не двигалась, он не стал торопиться. И потерял время для нападения на подлодку, которая к этому времени уже покидала склон материкового шельфа. Атаковать её в этом случае смысла не было. По счастью, конунг — не мясник, а собирать беглецов по всей поверхности и поднимать мелюзгу с океанического дна слишком затратно. Но если бы ты погрузилась на субмарину, тогда бы Герхард быстрее решился на атаку. В своих прибрежных водах он спокойно обстрелял вас пеленг-торпедами. Естественно, субмарина бы затонула. Моркадо выжили, а Обыкновенные… Сама понимаешь. В ответ на нападение гролингов пытавшиеся помочь вам зермийцы атаковали бы флайеры Герхарда, и опять погибли бы Обыкновенные… В ответ псы конунга отступили бы за подкреплением, и потом был бы непродолжительный вооружённый конфликт между гролингами и зермийцами. Большую часть беглецов вернули бы обратно в неволю. Младенцев труднее поднять, но шельф не так глубоководен, оттого задача не так затратна. Часть Моркадо была бы спасена командой зермийцев, и ты в том числе. Но вживлённый чип не найти простыми сканерами, а военные это могут сделать. Так выяснилось бы, что ты — причина обнаружения. В условиях, когда ты встала бы перед дилеммой — быть свободной, ценой ещё кучи жизней Обыкновенных, или остаться и дать уйти оставшимся… Как думаешь, что бы ты выбрала?

— А если бы я сразу не стала принимать участие в побеге? — грустно спросила девушка.

— Если бы ты послушала меня, и осталась бы, то твои малыши, Олия и Маттео спокойно бы ушли без спешки. А теперь у Олии — развилка судьбы. Но не кори себя, надо отдать должное — ты всё же остановилась. — В глазах Айши светилось сочувствие.

— Что её ждёт? — Спросила с тревогой в голосе, терзаемая угрызением совести, Паола.

— Не важно, по крайней мере для тебя. Ещё раз повторюсь, тебе не уйти от него. По крайней мере сейчас, пока не родишь ему второе дитя, а может ещё и третье.

— Он меня ударил. — Горечь и обида заполняли её сердце, и излишки этой смеси лились с языка.

— У них это норма, — спокойно произнесла виртула.

— Мне всё равно. Видеть его не хочу! — Ощутив усталость и сжавшись в комок, девушка прилегла на постель. Ночь оказалась слишком длинной и надо было поспать. Айша подошла к ней, погладила по голове и оставила беглянку в покое.

***

Паола проснулась от того, что в её новых покоях кто-то был. Она не видела его в темноте, но ощущала дыхание рядом с собой. Прежде, чем совсем испугаться, она вдруг вспомнила, что у дверей стража. «Чужого они точно не пустят.» — Мысленно успокоила она себя и уже тихо спросила. — Это ты, Герд?

— А ты ждёшь кого-то другого? — Даже во тьме комнаты она могла побиться об заклад, что он опять ухмыляется.

— Просто сначала испугалась. — Явно отдохнув, девушка чувствовала себя лучше как физически, так и морально. Она перевернулась на бок в его сторону и провела по сенсору светлячка. Тот выплыл из ниши и слабый полумрак осветил покои. Герхард сидел в кресле, которое пододвинул к её кровати.

— Я кажусь тебе настолько грозным? Так сама виновата в этом и прости, что разбудил. — Вдруг произнёс он, а она, осмелев, взглянула в его глаза. Там больше не было ярости и злости. Да и в ней буря чувств поутихла. Хотя осадок от того, что он распустил свои руки, всё ещё оставался.

В домашнем халате спешно наброшенном на пижаму из натуральной ткани, вальяжно раскинувшийся в кресле, он вызвал у неё чувство дежа вю, сменившееся покоем в душе, отчего тот небольшой ледок, что всегда бывал в их отношениях, за небольшим исключением, вдруг растаял. Это был уже второй раз, когда она душой ощутила домейн — домом, а конунга — своим. Но теперь она приняла это, что и позволило ей многое понять и переоценить. Но она молчала, ей всё же не хотелось пока говорить с ним. Обиды не было, просто ей хотелось побыть одной.

— Когда мне впервые попалась визуалия вашей семьи, ты внешне напомнила мою юношескую любовь. Сразу скажу, вы оказались абсолютно разные. Она была тихой, печальной и беззащитной. Ты — другая. Ты лишь имеешь вид сурейской овцы, но я уже хорошо знаком с твоими милыми коготками и острыми зубками. Но, пожалуй, мне это нравится. — Вдруг неожиданно произнёс он. — Спокойной ночи, дурёха. Я рад, что тебя не пришлось долго искать.

Встав и подойдя к ней, он нежно поцеловал ранку на губе девушки, и опять ощутил щемящее чувство жалости к ней и сожаления, что не смог себя сдержать. Понятное дело, сегодня он не останется у неё, но на днях, когда всё до конца успокоится он попытается разобраться с этим глупым побегом, чтобы между ними не было больше обмана.