Чтение онлайн

Мы выжили.

Эта простая мысль пронзила меня с оглушительной ясностью.

Мы дома. Пусть это и не наш дом.

Впервые за очень долгое время я почувствовал не просто облегчение, а нечто большее. Надежду. И впереди была целая новая, неизведанная вселенная.

Я очнулся не от боли или холода, а от их полного отсутствия.

Последнее, что помнил мой мозг, — это ледяной ад Плутона, треск скафандра и ослепительная вспышка, поглотившая корабли Черволицых. Я был уверен, что это конец. Но вместо небытия было… тепло. И свет.

Я лежал на чем-то мягком, что не было ни койкой, ни матрасом, а скорее идеально подогнанной под мое тело ложбиной в полу. Воздух был чистым, как после сильной грозы, и пах чем-то незнакомым, но приятным — смесью озона, влажной земли и каких-то ночных цветов. Я открыл глаза.

Надо мной не было металлического потолка. Вместо него медленно, едва заметно пульсировало перламутровое небо, переливаясь всеми оттенками рассвета. Я сел, осматриваясь. Никаких швов, панелей, проводов. Стены комнаты были из гладкого, как полированный мрамор, материала, по которому текли живые, светящиеся вены. Все вокруг было беззвучно, гармонично и совершенно непонятно.

«Живой», — пробормотал я, проведя рукой по полу. Он был теплым, как кожа.

«Не совсем живой. Скорее, биоинтегрированный», — раздался рядом знакомый, по-детски безапелляционный голос.

Крошка сидела в такой же ложбине рядом со мной, уже полностью придя в себя. На ней была простая, цельнокроеная одежда из мягкой ткани. Она выглядела отдохнувшей. Ни синяков, ни царапин. Я оглядел себя — то же самое. Даже старые шрамы, казалось, посветлели. Нас не просто спасли. Нас… отремонтировали.

«Где мы?» — спросил я, поднимаясь на ноги.

«Планета в системе Веги. Родина Материни», — ответила Крошка так, будто говорила о поездке к бабушке.

В этот момент одна из светящихся стен мягко разошлась в стороны, превратившись в проход. На пороге стояла она. Материня. Но не та, изможденная пленница, которую мы знали. Она была выше, грациознее, ее силуэт плавно перетекал в окружающую среду, а чувство спокойствия, исходившее от нее, было почти осязаемым.

<Приветствую вас, юные жизни. Вы в безопасности>, — раздался ее голос в моей голове. Он был не просто словами, а целой волной тепла и умиротворения.

Она повела нас по коридору, который скорее походил на аллею в диковинном саду. Вместо дверей были мягко расступающиеся световые поля. Мы видели других существ ее расы — они двигались с неспешной грацией, занимаясь какими-то своими делами. Никто не говорил вслух, но в воздухе висело ощущение гармоничного, общего диалога. Мой мозг инженера отчаянно пытался зацепиться за что-то знакомое, разложить это на схемы и чертежи, но сдавался. Это была не магия. Это была физика, до которой человечеству было еще несколько тысячелетий эволюции.

Нас привели в просторный зал. Сквозь полупрозрачную стену открывался пейзаж, от которого у меня перехватило дыхание. В небе парили зеленые острова, с которых вниз и… вверх струились водопады. Растения светились собственным мягким светом. Никаких дорог, машин, дымящих труб. Только природа и архитектура, слитые в единое целое.

Материня указала на гладкую поверхность, похожую на стол. На ней, словно из ниоткуда, с тихим шорохом материализовались геометрические фигуры разных цветов — кубы, пирамиды, сферы. Они источали аппетитный аромат.

«Что это?» — с подозрением спросил я.

«Это элементарно, — фыркнула Крошка, уже взяв в руки маленький синий кубик. — Концентрированная питательная субстанция. Оптимальный баланс белков, углеводов и микроэлементов. Наверняка синтезирована прямо из энергии». Она откусила кусочек и ее глаза расширились. «И вкусно».

Я последовал ее примеру. Вкус был сложным, но идеальным, как будто мой мозг сам подсказал ему, каким он должен быть.

Глядя на летающие острова и водопады, текущие против гравитации, я ощутил смесь благоговейного трепета и профессионального унижения. Я, который так гордился тем, что починил старый скафандр, чувствовал себя пещерным человеком, которому показали ядерный реактор.

После того как мы восстановили силы, Материня повела нас в место, которое можно было бы назвать обсерваторией. Это был огромный сферический зал, где стены и потолок были единым экраном, показывающим космос. Но это была не проекция. Это был настоящий космос, видимый через какое-то окно, искажающее пространство.

«Теперь, когда непосредственная угроза миновала, вы должны понять, куда попали», — ее голос был мягким, но серьезным.

Изображение сменилось. Мы увидели три гигантские звездные спирали, медленно вращающиеся в пустоте. Млечный Путь. Андромеда. И галактика Треугольника.

«Это — Сообщество Трех Галактик, — произнесла Материня. — Древний альянс цивилизаций, основанный не на силе, а на законе. Мы не империя. Мы садовники, следящие за тем, чтобы сад Вселенной не зарос сорняками».

«Сорняками… вроде Черволицых?» — спросил я. Горечь от воспоминаний о Плутоне все еще стояла в горле. — «Если вы такие могущественные, почему не остановили их раньше?»

«Наш главный закон — Невмешательство в развитие молодых миров, не вступивших в Сообщество. Ваша Солнечная система находится под таким карантином. Мы знали о действиях Черволицых, но наши руки были связаны законом. Мы не могли вторгнуться в ваше пространство без официального запроса о помощи от его коренных жителей. Твой сигнал, Кип, усиленный моим маяком, стал именно таким запросом. Он не просто дал нам доказательства — он дал нам юридическое право действовать».

«Какова юридическая классификация Черволицых?» — неожиданно спросила Крошка, глядя на звездные карты. Ее мозг работал на полную мощность. — «Преступная организация или целая цивилизация-преступник? Какой орган выносит приговор?»

Материня посмотрела на нее с явным одобрением. «Именно так, дитя. Целая цивилизация. И приговор выносит Великий Трибунал. Поэтому вы здесь. Вы не просто спасенные жертвы. Вы — ключевые свидетели. Первые официальные представители вашего вида, вступившие в контакт. Ваши показания решат судьбу Черволицых».

В этот момент я ощутил, как чувство облегчения, которое я испытывал с момента пробуждения, сменилось тяжестью. Колоссальной, нечеловеческой тяжестью ответственности. Моя личная борьба за выживание в старом скафандре «Оскар» была всего лишь прологом.

«Трибунал созывается. Мы отправляемся немедленно», — объявила Материня. Ее слова не предполагали возражений.

Без лишних вопросов мы молча последовали за ней. Пока мы шли по живому коридору к посадочной платформе, я бросил последний взгляд на парящие острова и водопады, текущие в небо. Этот мир был раем, но наша битва ждала нас в другом месте.