Чтение онлайн

Я остался один.

Передо мной, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная, безжизненная, ледяная равнина. Я был одинокой, неуклюжей фигуркой в громоздком скафандре, стоящей посреди враждебной вселенной. Передо мной были только холод, тьма и почти невыполнимая задача.

Миссия началась.

Внешний шлюз за моей спиной закрылся, передав глухую, окончательную вибрацию через подошвы моих ботинок. И наступила тишина. Не просто отсутствие звука, а его полное, всепоглощающее небытие. Оглушительное молчание космоса, которое, казалось, давило на «Оскара» со всех сторон, пытаясь раздавить мою крошечную капсулу жизни.

Передо мной расстилалась ледяная пустыня Плутона. Далекое Солнце было не более чем самой яркой звездой на чернильно-черном небе, его призрачный свет рождал длинные, острые, как кинжалы, тени от редких ледяных пиков. Мир замерзшей тишины и безразличия.

Первая волна паники накрыла меня с головой. Ледяная, липкая, она заполнила скафандр быстрее, чем я успел сделать вдох. Перед глазами снова возникло лицо Материни — не ее истинный облик, а то спокойное, полное решимости выражение, которое я видел в последние секунды. Она пожертвовала собой ради этого шанса. Ради меня. Я не смогу. Мысль была острой, как замерзший азот. Я всего лишь мальчишка в консервной банке, которую сам же и спаял.

Я должен. Ответ родился не в голове, а где-то в груди. Ради Крошки. Мой взгляд метнулся в правый нижний угол дисплея шлема. Там, по моей просьбе, горел маленький зеленый виджет — телеметрия ее жизненных показателей. Ровная, спокойная линия пульса и дыхания. Она ждала меня там, в укрытии у шлюза, маленькая и напуганная, но живая. Этот зеленый огонек стал моим якорем в этом безмолвии.

«Шаг за шагом, Кип, — прошептал я сам себе, и мой голос прозвучал в шлеме чужим и дребезжащим. — Просто шаг за шагом».

Я сделал первый шаг. Сервоприводы «Оскара» натужно загудели, протестуя против экстремального холода, который не мог выдержать ни один земной механизм. Под тяжелой подошвой я почувствовал, как крошится метановый лед, и глухой треск передался через конструкцию скафандра прямо в шлем. На моем дисплее тускло светился навигационный маркер — слабый сигнал неактивного маяка. Еще шаг. И еще.

Путь превратился в монотонную борьбу. Каждый подъем ноги требовал усилий, каждое движение было вызовом замерзшим суставам скафандра. Мой мир сузился до цифр на дисплее. Заряд батареи: 87%… 86%… Уровень кислорода стабилен, но сама мысль о его конечности вызывала приступ клаустрофобии. Я брел, крошечная теплая точка в бесконечной ледяной гробнице, и чувствовал, как она высасывает из меня жизнь и энергию.

И тут я его увидел. В нескольких сотнях метров впереди, торчащий изо льда под неестественным углом, как сломанный палец, — тонкий, покрытый толстым слоем инея шпиль маяка. Это был не просто кусок металла. Это была надежда. И я рванул вперед.

Он выглядел древним, заброшенным реликтом какой-то давно сгинувшей экспедиции. Страх снова попытался просочиться в мои мысли, но я запер его. Сейчас не время для страха. Сейчас время для работы.

«Шаг за шагом», — снова повторил я мантру, мысленно прокручивая инструкции Материни. Я переключился в режим инженера. Здесь, в этой ледяной пустоте, логика и последовательность действий были единственным спасением.

Я нашел панель доступа, ее стыки намертво вмерзли в корпус. Пришлось использовать лазерный резак на моем мультитуле, чтобы аккуратно растопить лед. Панель с натужным скрежетом поддалась. Внутри — клубок покрытых инеем проводов и тусклых кристаллов, совершенно чуждых земной электронике. Но Материня подготовила меня.

Я достал интерфейсный кабель, который мы собрали из остатков бортовой аппаратуры Черволицых, и подключил его к порту питания «Оскара». Мой скафандр служил единственным источником энергии здесь. На дисплее шлема тут же возник новый интерфейс — архаичная система управления маяком.

И тут же проблема.

Проклятье. Материня предупреждала о такой возможности, но у нас не было кодов. Придется импровизировать. Мозг, избавленный от страха, заработал с бешеной скоростью. Если я не могу обойти защиту программно, я обойду ее физически. Замкну цепь напрямую. Я нашел нужные контакты, руководствуясь логикой, общей для любой электроники во Вселенной. Мои пальцы в толстых перчатках были неуклюжими, как сосиски. Затаив дыхание, я прикоснулся щупом мультитула к двум кристаллическим клеммам.

Яркая синяя искра заставила светофильтры моего шлема мгновенно потемнеть, но даже сквозь них вспышка была болезненно-яркой, оставив перед глазами пляшущие пятна. Интерфейс на шлеме погас, индикаторы маяка потухли. Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки. Всё. Я всё испортил. Жертва Материни была напрасной.

Но через секунду система перезагрузилась. И на дисплее загорелась новая надпись:

Я быстро ввел новые команды, перенастраивая частоту и протокол передачи, как учила Материня. Шифр бедствия, координаты нашего местоположения, идентификатор расы — человек. На дисплее высветилось финальное подтверждение:

Затаив дыхание, я коснулся виртуальной иконки на своем дисплее. Маяк под моими руками завибрировал, сбрасывая с себя вековую корку инея. От его вершины в черное небо ударил тонкий, едва заметный простому глазу луч энергии. Он не светил, он просто… был. Пронзал тьму.

И тут же на HUD появилось подтверждение:

Я сделал это. Я сделал! Мы спасены! Беззвучный крик восторга застрял у меня в горле. Впервые за эти бесконечные дни меня накрыла волна чистого, незамутненного триумфа. Я поднял голову к звездам, ожидая чуда, спасительного огонька корабля Галактического патруля. Я уже готов был отправить Крошке сообщение: «Получилось! Мы едем домой!»

Я смотрел на звезды. Секунда. Две. Три.

Внезапно одна из звезд погасла. Просто исчезла. Наверное, сбой в оптике шлема. Но тут же погасла другая. И еще. И еще.

Холод, не имеющий ничего общего с температурой Плутона, сковал меня изнутри. Это были не звезды. Это были они.

Они не летели ко мне. Они не приближались. Они просто возникали из пустоты, бесшумно материализуясь в пространстве. Угольно-черные силуэты кораблей Черволицых. Один. Два. Пять. Десять. Они появлялись со всех сторон, окружая меня, словно стая хищников, бесшумно загоняющих последнюю жертву. Их корпуса — острые осколки обсидиана, которые не отражали, а поглощали слабый свет далекого Солнца.