Чтение онлайн

Движение бумаг по столу замедлилось. Руки Денежки дрогнули, голова поднялась...

– А-а-а-апчхи-и-и! Фатик, это же...

Я испустил протяжный вздох:

– Эльф!!!

Это был, наверное, самый уродливый эльф из всех, существующих в природе. Острый загнутый вверх подбородок и крючковатый нос впечатляли не меньше, чем красная плешь ожога на половину лица. Под трагически изломленными бровями сверкал хрустальной бирюзой единственный зрячий глаз, неестественно большой и слегка выпученный, с острым, как иголка, зрачком. Второй - плоский как блин - затянула мутная пленка: то ли бельмо, то ли последствие ожога. Да, эльфы живут вечно, но не застрахованы от увечий. А бывают увечья, исцелить которые и магия не поможет. Кстати, волосы у него были на самом деле седые.

Я глазел на него, пока он изучал нас в своей замедленной манере (Олник успех дважды чихнуть и один раз высморкаться в огромный клетчатый платок). Наконец Митризен уперся в меня взглядом. Его око напоминало глазок, пробуравленный в другой, чуждый всему живому мир. Дуэль взглядами продолжалась считанные секунды. Мне стало не по себе, мурашки пробежали по телу, и я отвел глаза первым. Этого он и ждал, кивнув удовлетворенно. На бескровных губах появилась легкая улыбка. Уверен, он ломал так каждого, с кем ему доводилось встречаться. Дело тут было не в магии или гипнозе, а... Внутренняя сила и уверенность в себе, понимаете? Он ломал любого, вытаскивая наружу его сомнения и страхи собственной непогрешимостью, и это было неизбежно, как наступление зимы (или лета, если вы не любите холод).

– У гнома аллергия на эльфов, если я не ошибаюсь.
– А голос оказался неожиданно мягок.
– Не страшно, пусть чихает.

Не страшно?

Я судорожно сглотнул.

– Никак не соберусь с мыслями, - и это он сказал в форме доверительной беседы, с мимолетной улыбкой, обнажившей ровные зубы.
– Подумайте вот о чем, - он вдруг сложил ладони домиком, так что острые ногти соприкоснулись со стуком кастаньет.
– Наш город в ужасном состоянии. Дороги разбиты, канализация требует капитального ремонта, дома разрушаются. Мэры округов воруют, судьи берут непомерные взятки; одним словом, коррупция процветает. То и дело происходят расовые волнения... Кроубские пираты блокировали морские пути с подачи Фаленора. Вортиген... Знаете такого?
– Он спросил это так, словно Вортиген был не диктатором Фаленорской Империи, а мелким воришкой-задристанцем из Ночной Гильдии.

– Лично не знаком, - сказал я.

– Но в Фаленоре бывали?

Допрос? Хм.

– Бывал. Бывал даже в Адварисе.

– Красивая столица...

– Мрачное место.

– Да?
– Эльф сделал неопределенный жест ладонью.
– Мне показалось иначе... Впрочем, все течет, все меняется... Что, говорят, небо над столицей теперь закрыто облаком пепла?

– Так точно, сэр. Это колдовское облако... Подавитель любой магии, кроме магии смертоносцев Вортигена и скованных чародеев. На улице нужно носить специальную маску, сэр. Пепел все время сыплет с неба. Силы же чародеев питает постоянная гекатомба...

Олник громко чихнул. Митризен вздрогнул и щелкнул пальцами.

– Так бишь о чем я? А, блокада! Оставим, оставим Фаленор его владельцу... Блокада... Северные королевства, лишенные отныне морских торговых путей, и Фрайтор скоро объявят войну хараштийскому Мегасиндикату. Горные эльфы шалят... гм, гм...
– Он сделал паузу, во время которой его глаз блуждал где-то в районе моего лба.
– Рассуждая метафорически, наш город сейчас напоминает место, куда сливают отходы. Там темно и плохо пахнет. И в это время люди, серьезные бизнесмены, сворачивают свои операции, не имея возможности получить деньги с векселей, потому что другие люди не оплачивают долги! Тогда зачем они занимали? Они же видели, что город последние пять лет неизбежно клонится к упадку? Не понимаю...

Это была преамбула. Амбула прозвучала без промедления - все тем же голосом, гладким, как шелк (забыл добавить - грянуло очередное "А-а-а-апчхи-ии!"):

– Видите ли, господа... Некоторая часть ваших векселей... гм, окольными путями осела у меня.

Будь я на тридцать лет старше, я бы ухватился за сердце, точно вам говорю! Часть векселей? О боги, о небо, о преисподняя! Эти векселя, похоже, плодятся как крысы в канализации!

– Дело вот в чем, - его голос зажурчал, составляя жуткий контраст с бирюзовым оком, которое сверлило почему-то только меня.
– Это та часть векселей, что не была выкуплена единым лицом, ныне владеющим всем вашим имуществом, включая квартиру.

Единым лицом? Да тут впору заподозрить всемирный эльфийский заговор!

Канарейка перехватила лапками жердочку, и чирикнула на мотив популярной песенки "Шагаю я по улице, имел я всех в виду!".

– Ими успел завладеть некий человек, предоставивший эти векселя мне.

Олник издал страшный утробный звук, чтобы замаскировать одновременно чих и ругательство.

Человек? Проклятые загадки проклятого заимодавца!

Я сделал выдох, потом глубокий вдох, пытаясь справиться с потрясением:

– Но мы банкроты! У нас отобрали все нажитое! Отобрали имущество! Квартиру отобрали!

Митризен легонько кивнул, на его ужасном лице заискрилась улыбка:

– О, юриспруденция Харашты! Квартира была записана на подставное имя, но у вас и ее отобрали. Лицо, которое действует против вас, многое знает и умеет. Ваши знакомые из Ночной Гильдии знают не так много, иначе они рассказали бы вам, что после первого заседания суда прошло второе, закрытое, на котором в пользу кредитора было отчуждено все ваше имущество, даже то, которым якобы владеет дедушка этого гнома. Я же сказал: судьи Харашты берут непомерные взятки. Так что теперь в публичный реестр прав на недвижимость, гм, занесено другое имя. Впрочем, моих векселей все это не касается. Я, как вы понимаете, работаю с долгами вне юридического поля.

Угу, это я понимал. "Вне юридического поля" было легким эвфемизмом таких выражений, как "Гони монеты, тварь!", "Хочешь, чтобы тебе голову расшибли и руки сломали?" и "Не отдашь - прирежу".

– Мы понимаем, сэр.

Иногда я могу быть подчеркнуто вежливым, особенно когда внутри у меня разгорается пожар, а по сторонам стоят болваны, способные открутить мне голову двумя пальцами.

Митризен улыбнулся.

– Что ж. Значит, мне не понадобиться растолковывать некоторые вещи.

Он, похоже, имел в виду расчлененку и иные способы убеждения.

– Мы понимаем специфику вашей работы, сэр.
– Я поймал себя на том, что пытаюсь уклониться от его взгляда, блуждая глазами по беседке.

– Отлично. В Фаленоре вам не понравилось?

Гритт! Чего добивается этот шакал?

– Сэр, я уже говорил: Фаленор - место мрачное, а Адварис попросту страшен... В последний раз я едва спас своего нанимателя от имперского смертоносца.
– Воспоминание накатило ледяной волной. Белобрысый смертоносец... Вряд ли это существо можно назвать человеком - набитая магией тварь, быстрая и опасная, и при том неимоверно выносливая и живучая, вместе с отрядом обычной стражи гнала нас до самых предгорий Джарси.
– Империей правит узурпатор-безумец. В нем часть демонской крови, полученная в результате ритуала черной магии...

– Да-да, да-да, - перебил Митризен.
– Угу, угу, угу. Кровь, конечно, да...
– Острый ноготь указательного пальца проткнул воздух.
– Вы - Фатик Мегарон Джарси с гор Джарси из клана Мегарон. Воспитанник Трампа Грейхоуна по прозвищу Пустая Башка. У вас есть брат... Есть ли у вас брат, Фатик Джарси?

– Сводный, сэр.
– Зачем эти допросы?

– Мне печально понимать, что вы в некотором роде правы, - родил Милашка-Очаровашка.

– Угу, конечно, сводный, - буркнул Митризен, погрозив своему рабу пальцем.
– Шатци Мегарон Джарси. Шатци...
– Эльф покатал слово на языке.
– Ничего не могу поделать: имя - дурацкое.