Чтение онлайн

Тучи разошлись, выглянуло солнце. И как эти Гхашш не варятся в своих плащах, а?

Постепенно мостовая стала щербатой, бугристой и замусоренной, дома вокруг - обшарпанными и низкими, а у горожан появились заплаты на одежде. Потянулись кварталы дешевых меблирашек и сомнительных лавок, мы миновали почти пустой рыбный рынок, и вышли на набережную возле портовых складов.

Раньше это место называлось Морской Биржей, тут кипела особенная, энергичная жизнь, крутились большие деньги. Ныне морская торговля умерла: корабли стояли на приколе, лес мачт со скатанными парусами вызывал уныние. Обнищавшие моряки, биржевики и судовые маклеры постепенно превращались в бродяг и торговцев краденым барахлом, а по сути - коротали время в ожидании снятия блокады. Мегасиндикат кое-как подкармливал их бесплатными харчами. Биржа теперь называлась Поющая Помойка.

За сторожевыми башнями гавани серебрился водный простор. Там, на траверзе Харашты, виднелись три черных точки - корабли Кроуба несли вахту. Пираты - люди и орки из союза Ледяных племен. Орки таскали на головах рогатые шлемы, за что их называли "рогачами". Людей Кроуба называли просто ублюдками. Гнусная братия под водительством Хартмера Гроу - конечно же, человека, одного из свободных капитанов Кроуба. Говорят, его корабль таскали по воде обученные физитеры - что-то вроде огромных водяных змей с плавниками. Думаю, брехня.

Сейчас покидать гавань отваживались лишь малые каботажные суда вроде посыльного бота коротышек, и то - по ночам.

Мы начали проталкиваться в толпе, и тут же какой-то малый проорал мне в ухо:

– Вкурите благовонную смесь заморских дымов!
– и ткнул мне под нос коробочку, забитую прошлогодним прелым сеном.

Другой, расхлюстанный тип с серьгой в ухе, сделал попытку уцепиться за рукав моего плаща с нутряным воплем:

– Дай деньгу, а то поцелую!

Я замахнулся на него, и он отстал.

– Женщины! Женщины! Лучшие женщины!
– увидав нас, закричал сутенер.
– Гоблинские шлюхи, троллихи по вкусу!

Я погрозил ему пальцем и словно невзначай приоткрыл полу плаща, чтобы он увидел рукояти мечей.

Из галдящей толпы вынырнул еще один человек - молодой оборвыш с блестящими глазами безумца. В его левом ухе когда-то качалась серьга моряка.

– Бог этого мира мертв! Мертв!
– провыл он мне прямо в лицо.

"Какой из пятидесяти?" - хотел спросить я. Придумают тоже - мертв. Если посмотреть на дерьмо кругом, сразу становится ясно, что ни один из пятидесяти официально разрешенных богов Харашты никогда не оживал.

Я отстранил юродивого, сдвинул с пути, но он увязался за нами, полоща мои уши возгласами:

– Мертвый! Мертв! Бог этого мира умер!.. Зато она - жива!

Хм. Кто такая - она?

– Отстань, друг, добром прошу, - сказал я.

Но он не отстал, он пошел сбоку, давя безумным взглядом из-под косм и обдавая волнами перегара.

– Черная тьма грядет!

Надо же. Очень черная тьма? В каких краях тебя так перекособочило, приятель?

– А ты! Ты-ы-ы-ы!
– Он показал на меня грязной трясущейся рукой.

Я остановился, взглянул на него в упор. Обычно этого хватает, чтобы дурачки отвязались.

Не сработало. Он перекосил рот и крикнул:

– Над твоей головой крылья тьмы и смерти! Ты понесешь в своем поясе погибель всего мира! Близок час распада и гибели! Ты сожжешь белую смерть и сбросишь ее в пропасть!

Я шагнул к нему и двинул под ложечку. Он упал, стукнулся скулой о булыжник и затих, слабо дергая ногами.

– Жить будет, - уверенно сказал Олник, обойдя страдальца и отвесив ему назидательный пинок.
– А-а-а-апчхи!

Гритт!

Я окинул взглядом набережную. В пестрой толпе промелькнул светлый локон. Показалось?

– Олник?

– А?

– Хочется чихнуть?

Мой напарник шмыгнул носом.

– Не-а.

Проклятие!

На нас не особенно глазели: подумаешь, оттузили юродивого. Черт, ни одного эльфа... Не становлюсь ли я параноиком? Ну на кой я сдался эльфам, а?

***

Священник какого-то мелкого божка в одном зеленом подряснике исполнял Танец-моей-трезвости* у дверей харчевни Лысого Арти. Явно, был на тризне по почившему богу, а может, праздновал смерть конкурента своего божества.

Не сговариваясь, мы перешагнули его и протиснулись в двери, миновали питейные комнаты и прошли в обеденный зал, место в полуподвале настолько темное, что на каждом столе горело по свече. Завсегдатаи шутили, что полумрак - это специально - дескать, толком не разглядишь, из чего приготовлены блюда, которыми тебя потчуют. Но на самом деле, кормили в харчевне прилично - исключительно по той причине, что в ней любили собираться члены Ночной Гильдии, которых Арти боялся как огня.

Даже сейчас, когда бывшая Морская Биржа переживала не лучшие времена, у Арти хватало посетителей.

Мы сели в самом темном месте - под заляпанным сажей окном, и заказали аперитив в виде пяти кружек эля. За соседним столиком трепались бывшие морские купцы.

– Слыхали? Полный конец торговли!...

– Синдикат не хочет выплачивать выкуп...

– Нам крышка...

– А Синдикату? Придут северяне, подомнут город...

– Да пусть приходит хоть кто, лишь бы навел тут порядок! Воры на ворье, ворами погоняют!

– Вортиген и Кроуб...

Дальше можно не слушать, все и так ясно. Выкупа еще нет, и, наверное, не будет, город блокирован. Из торговли - только сухопутные перевозки. Проклятая жадность Синдиката!

Когда тарелка с жареным мясом опустела, я отхлебнул эля и позволил себе немного расслабиться. Сразу ощутил, как сводит мускулы, а пальцы рук ноют.

Дав волю эмоциям, я слегка выругался.

Олник оторвал взгляд от блюда (гномы, знаете, любят приналечь на еду) с остатками жаркого:

– Ты слышал? Они лишили моего дедушку квартиры!

– Угу, просто жизненная драма.

– Я вот думаю, нам следовало прикончить Митризена, сжечь его гадюшник и всю его челядь, включая канарейку. Нет, кишка тонка, мы этого не сделали. В результате через час каждая собака в этом городе буден вынюхивать наш след.

– Пусть сначала приведет в порядок своих псов, и себя заодно, - буркнул я. И без слов было ясно, что из города придется улепетывать.

Напарник протер блюдо корочкой хлеба.