Чтение онлайн

— Нужно уходить, — сказал я, заслышав приближающиеся голоса.

— Согласен, — кивнул Гелиос, оглядываясь в поисках своего оружия. — Где мой меч? Эти твари забрали его, когда взяли меня в плен.

Кашкай, который уже успел обшарить половину трупов в поисках ценностей, поднял руку, указывая на дальний угол шатра, где на куче одежды лежал длинный клинок в потёртых кожаных ножнах.

— Вон там, — сказал шаман, широко улыбаясь. — Духи говорят, что ты должен мне миску супа за помощь, а ещё, теперь ты мой вечный должник, ведь меч паладина — это его жизнь, не правда ли?

Гелиос быстрым шагом подошёл к куче одежды, поднял меч и вытащил из ножен, проверяя состояние лезвия. Даже в тусклом свете рассвета, пробивающегося сквозь щели в ткани шатра, меч выглядел впечатляюще. Полутораметровый клинок из серебристого металла, который слабо светился. Рукоять обмотана кожей, гарда украшена символом солнца.

— Цел, — удовлетворённо пробормотал паладин, вкладывая меч обратно в ножны и пристёгивая к поясу. — А что до жизни, так моя жизнь принадлежит только Солнцеликому, — буркнул Гелиос, одарив Кашкая презрительным взглядом.

— Солнцеликому и мне, — вставил я пять копеек в разговор, выглядывая из шатра. — Всё, заткнитесь и идите за мной. Кажется, я знаю, где раздобыть просто шикарный транспорт.

Я выскочил из шатра первым и рванул к огромной твари размером с автобус. Издалека я решил, что это слон, а вблизи… Вблизи я был вынужден резко остановиться и затаить дыхание. Существо напоминало помесь крокодила с многоножкой, только в несколько раз крупнее этого самого крокодила. Длинное чешуйчатое тело опиралось на множество лап, а пасть была усеяна рядами острых как бритва зубов, с которых на песок капала слюна.

Но самым жутким оказались глаза. Абсолютно белые, без зрачков, без радужки, просто два мутных шара, смотрящих в никуда. Тварь повернула голову в нашу сторону, и я рефлекторно схватился за топор, хотя прекрасно понимал, что против этой махины топор так же эффективен, как зубочистка против танка.

Глаза у неё были белыми, потому что эту тварь усмирили. Я видел подобных созданий во время путешествий с Рагнаром. А ещё усмиряли рабов и прочих животных лишая их воли за счёт алхимического состава, которым их заставляют дышать. Эффект мог быть временным или вечным, в зависимости от продолжительности воздействия.

Нам повезло что тварь лишена воли, всё что нужно, так это запрыгнуть в сани позади неё и хорошенечко треснуть поводьями по филейной части, пока ситуация не ухудшилась ещё сильнее. А ухудшаться она уже начала. Из палаток высыпали кочевники, вооружённые до зубов и явно недовольные тем, что их разбудили на рассвете. А может, кто-то им рассказал об учинённой резне, в которой я, конечно же, не виноват, ведь это была самооборона!

За спиной твари я разглядел огромные деревянные сани, покрытые выцветшими коврами и привязанные к чудовищу кожаными ремнями толщиной с мою руку. Судя по всему, местные жители использовали этого милого питомца как транспортное средство, что, учитывая отсутствие здесь нормальных дорог и изобилие песка, было вполне логично, хотя и невероятно безумно.

— К саням! — рявкнул я, срываясь с места.

Первым в сани запрыгнул я, потом Кашкай, Гелиос ввалился последним и чуть не перевернул всю конструкцию своим весом. Я схватил вожжи, которые болтались рядом, и что есть мочи хлестнул тварь по спине, одновременно заорав:

— Пошла, родимая!

Тварь вздрогнула и медленно, мучительно медленно повернула голову в мою сторону. На секунду мне показалось, что сейчас она вместо того, чтобы скакать во весь опор, просто сожрёт нас вместе с санями. Но белые глаза оставались пустыми, лишёнными злобы или хищного интереса. Чудовище отвернулось и двинулось вперёд с грацией грузового поезда, только что тронувшегося с места.

Кочевники, выбегавшие из палаток, тащили с собой арбалеты, которые тут же начали заряжать с профессиональной сноровкой людей, которые всю жизнь только и делали, что стреляли по убегающим жертвам. Первый залп произошел секунд через пять, и я рефлекторно пригнулся.

Один болт просвистел в миллиметре от моего уха и воткнулся в спину твари, которая даже не заметила этого укуса комара. Второй пролетел над головой. Третий ударил в нагрудник Гелиоса и отскочил, высекая снопы искр, словно кто-то бил молотом по наковальне.

— Хорошая броня, — заметил я, цепляясь за борт саней, которые тряслись так, будто мы ехали по стиральной доске. — Дашь поносить?

— Могу в морду дать, — коротко ответил паладин, сплюнув через борт.

— Спасибо, и без тебя хватает желающих меня прибить, — улыбнулся я.

В темноте я рассмотрел, как пятеро кочевников прыгнули на верблюдов и помчались следом. Оказалось, что верблюды куда быстрее нашей усмирённой твари, которая разгонялась с энтузиазмом пенсионера, идущего за пенсией в день выплат. Кочевники приближались, и я отчётливо видел их лица, перекошенные яростью и жаждой мести за гибель собратьев.

— Кашкай! — заорал я, разворачиваясь к шаману. — Самое время просить духов о помощи, пока нас не расстреляли, как уток на охоте!

Шаман повернулся ко мне, и на его лице играла идиотская улыбка человека, который либо совершенно потерял связь с реальностью, либо знает что-то, чего не знают остальные.

— Духи желают нам удачи, — радостно сообщил он.

— Да пошли твои духи! — выругался я и перевёл взгляд на Гелиоса, который был моей последней надеждой на спасение. — Гелиос, может быть…

Слова застряли в горле, потому что святой паладин Гелиос Осквернённый, грозный охотник на демонов, в этот момент был зелёного цвета. Не метафорически, а буквально зелёного. Его лицо приобрело оттенок старого болота, а глаза закатились так, что были видны только белки.

— Тебя что, укачивает?! — не поверил я собственным глазам.

Гелиос не ответил, он просто перевалился через борт саней и начал блевать, издавая звуки, которые больше подходили умирающему моржу, чем человеку. Рвало его долго, обильно и с ужасающими спецэффектами, а между приступами он успел прохрипеть:

— Ненавижу… транспорт…

Я уставился на него, потом на преследователей, которые уже были в каких-то пятидесяти метрах позади. Кочевники были так близко, что я различал их грозные вопли, в которых фигурировали слова вроде «убить», «четвертовать» и «повесить за яйца», хотя последнее могло быть плодом моего воспалённого воображения.

И тут наступила ночь. Просто раз — и ночь. Как будто занимающийся рассвет взяли и выключили. Я моргнул, решив, что ослеп или помер. Но когда услышал вопли кочевников, наполненные ужасом, то понял, что как минимум, я жив. Топот верблюжьих копыт стал хаотичным. Я обернулся и увидел, что кочевники на всех парах понеслись обратно к лагерю. Всадники уже не пытались нас догнать, а просто спасали собственные шкуры от непонятной напасти.