Чтение онлайн

— Мы готовились к экспедиции почти год, — продолжал Рагнар, глядя в пустоту и видя перед глазами те дни. — Чинили корабли, набирали команду, закупали провизию. Ветров вкладывал всё своё состояние в эту затею. Продал две провинции, заложил третью, влез в долги по самую макушку.

— Стой, если ты был частью команды, то почему тебя казнят только сейчас? Ты же должен был лишиться головы ещё двадцать лет назад! — воскликнул Грот.

— Именно, — признался Рагнар без капли стыда. — Я должен был погибнуть вместе с ними. Но за пять лет службы я скопил приличную сумму. Ветров платил хорошо, не то что другие капитаны. У меня набралось около трёх тысяч золотых. Даже для помощника капитана это целое состояние.

Услышав это, Грот присвистнул. Три тысячи золотых. Рагнар помнил, как пересчитывал их в своей каюте накануне увольнения. Монеты звенели, переливались в свете лампы, и в этот момент ему казалось, что он держит в руках целый мир. Свободу. Возможность начать новую жизнь. Жизнь без опасностей, без бурь, без постоянного риска сдохнуть в песках от клыков какой-нибудь твари.

— Я пришёл к Ветрову за неделю до отплытия и сказал, что ухожу, — Рагнар усмехнулся, вспоминая эту сцену. — Знаешь, что он ответил?

— Что? — заинтересовался Грот.

— Пожал руку и пожелал удачи, — Рагнар покачал головой, поражаясь этому даже спустя столько лет. — Не стал уговаривать. Не стал угрожать. Просто сказал: «Рагнар, ты хороший человек. Найди себе хорошую женщину, заведи детей, живи спокойно. Ты заслужил это». И отпустил.

Грот молчал, а Рагнар продолжал, потому что слова сами лились из него, как вода из треснувшего кувшина.

— Я купил участок земли в трёхстах километрах от столицы. Небольшой, всего пять гектаров, но с хорошей почвой и близко к источнику воды. Построил дом. Сам, своими руками, месяца за три. Дом получился крепкий, с толстыми стенами, с погребом для хранения урожая. Я гордился им так, будто построил дворец.

Рагнар закрыл глаза и увидел этот дом. Простой, одноэтажный, с плоской крышей и маленькими окнами. Стены из глины и камня, выкрашенные в песочный цвет, чтобы сливаться с пустыней. Внутри три комнаты: спальня, кухня и общая. Скромно, но уютно. Он представлял, как вернётся туда после работы в поле, как жена встретит его у порога, как дети прибегут, крича: «Папа пришёл!»

— А потом я начал выращивать арбузы и дыни, — продолжал Рагнар, открывая глаза. — Это прибыльное дело в пустыне. Все хотят сочных фруктов, все готовы платить. За первый год я заработал тысячу золотых чистой прибыли. За второй год — уже пять тысяч. Дела шли хорошо, я расширялся, нанимал работников, платил десятину барону без задержек.

Десять процентов от прибыли были стандартным налогом для всех крестьян и фермеров империи. Рагнар платил её без возражений, считая это справедливым. Барон обеспечивал защиту, строил дороги, содержал стражу. Десять процентов казались разумной платой за порядок и безопасность.

— На третий год я женился, — голос Рагнара стал мягче, теплее. — Её звали Марта. Дочка местного кузнеца. Красивая, умная, работящая. Мы поженились весной, и это был лучший день в моей жизни.

Рагнар помнил её смех, звенящий как колокольчик. Помнил, как она пела, готовя обед. Помнил её руки, сильные и нежные одновременно. Помнил, как она смотрела на него вечерами, когда они сидели у очага, и в её глазах было столько любви, что сердце сжималось от счастья.

— Через год родился первый сын. Потом второй. Потом дочка, — Рагнар сглотнул, чувствуя, как горло перехватывает. — Трое детей. Семья. Я был счастлив. По-настоящему счастлив впервые в жизни.

Счастье. Странное слово для пирата, для человека, который двадцать лет грабил караваны и убивал имперцев. Но Рагнар помнил это чувство. Оно было реальным, осязаемым, как тёплый хлеб в руках или смех детей за спиной. Он просыпался по утрам и думал: «Я счастлив». Просто так, без причины, без оговорок.

— И вот на пятый год моей фермерской жизни приехал новый сборщик налогов, — голос Рагнара стал жёстче, холоднее. — Молодой щенок лет двадцати пяти в дорогой одежде и с наглой рожей. Он объявил, что барон ввёл новые правила. Теперь десятину нужно платить не с прибыли, а с каждого члена семьи.

Грот затих, понимая, к чему это вело.

— У меня жена и трое детей, — продолжал Рагнар, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Пятеро человек вместе со мной. Вместо десяти процентов от прибыли я должен был платить пятьдесят. Половину всего, что зарабатывал.

Рагнар помнил, как стоял перед сборщиком и пытался объяснить, что это невозможно. Что для выращивания арбузов и дынь нужна вода, много воды. Что воду приходится покупать у торговцев по безумным ценам. Что после вычета расходов на воду, семена, удобрения, работников, остаётся не так уж много прибыли. Что половину отдать — означало работать себе в убыток.

— Я пожаловался барону, — Рагнар горько усмехнулся. — Написал письмо. Подробное, с цифрами, с расчётами. Объяснил, что новый налог убивает фермеров. Что так никто не сможет выжить. Попросил аудиенции.

— И что барон? — спросил Грот, хотя ответ был очевиден.

— Он даже не ответил. Я ждал месяц. Два. Три. И ничего, только тишина и проклятый сборщик налогов, приезжающий каждую неделю и требующий деньги. Сначала вежливо. Потом с угрозами.

Рагнар помнил лицо этого сборщика. Гладкое, холёное, с презрительной усмешкой. Он говорил, глядя на Рагнара сверху вниз, как на грязь под ногами: «Не можешь платить? Продавай землю. Иди в наёмные работники. Или сдохни. Мне всё равно». Так просто и без эмоций. Как будто речь шла не о жизнях людей, а о цифрах в бухгалтерской книге.

— На четвёртый месяц я проснулся ночью от стука молотков, — голос Рагнара задрожал, и он замолчал на несколько секунд, собираясь с силами. — Сначала не понял, что происходит. Потом услышал голоса снаружи. Вскочил с кровати, побежал к двери. Она не открывалась, потому что её заколотили. Побежал к окну, оно тоже заколочено.

Грот молчал, и в камере стояла такая тишина, что было слышно, как капает вода где-то в коридоре. Редкие, мерные капли, отсчитывающие время.

— Марта проснулась вместе с детьми, — продолжал Рагнар, и слова давались ему с трудом, будто каждое резало горло изнутри. — А потом запахло дымом. Проклятый сборщик и его люди подожгли дом.

Рагнар до сих пор помнил этот запах. Едкий и удушливый. Дым быстро заполнил комнаты. Дети кашляли, Марта кричала. Он метался по дому, пытаясь найти выход. Ломился в дверь, пытался выбить окна. Даже пытался проломить стену. Но дом был крепким, сам ведь его построил. И теперь эта крепость стала их могилой.

— Огонь пошёл по стенам, — Рагнар говорил монотонно, глядя в одну точку. — Жар стал невыносимым. Марта прижимала к себе детей, пытаясь защитить. Я накрыл их своим телом. И знаешь что?