Чтение онлайн

– Ну так идите в Орден Лекарей, – посоветовала она с издевательской учтивостью. – Уверена, орденский целитель с радостью исцелит вашего друга. Совершенно бесплатно. Из чистого человеколюбия и верности клятве. А потом, разумеется, из того же самого человеколюбия и особо острого чувства справедливости сообщит куда надо, что капитан Рагнар Железная Рука, приговорённый к казни за пиратство и государственную измену, каким-то чудом выжил и в данный момент находится в Липецке. Вот увидишь, не пройдёт и получаса, как здесь будет имперский отряд, а вашего друга снова потащат на виселицу, только на этот раз уже без пышных церемоний, без шумной толпы… и без шанса на спасение.

Она выдержала паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и добавила:

– А может, ради надёжности, просто сотрут с лица земли ещё один город. Они же это умеют, правда? Я слышала, что случилось с Воронежем. Новости, знаешь ли, разносятся быстро.

Гелиос побледнел. Челюсти его сжались так, что на скулах вздулись желваки, но он не нашёлся что ответить, потому что ответить было нечего. Девушка была права, и все в комнате это понимали.

Лекарка подождала ещё несколько секунд, убедилась, что дискуссия окончена, и повернулась ко мне.

– Мой диагноз, – произнесла она деловым тоном. – Внутренние органы вашего друга пострадали серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Кровотечение в области печени медленное, но стабильное. Правая почка работает на четверть мощности. Если не начать лечение в ближайшее время, он проживёт от силы до конца недели. Трое суток, может, четверо, если повезёт. После чего повреждённые органы откажут, и он умрёт. Медленно и болезненно, кстати.

Трое суток. Я посмотрел на Рагнара, который лежал на кровати, бледный и неподвижный, с закрытыми глазами; его грудная клетка поднималась и опускалась с неровными хрипами – пока он ещё дышал.

Человек, который подобрал меня месяц назад, когда я был никем – голодным, растерянным, ничего не понимающим чужаком в чужом мире. Человек, который учил меня выживать в пустыне, различать следы тварей, ориентироваться по тайным приметам. Человек, который не задавал лишних вопросов и не требовал объяснений. Который называл меня «сынок» и хлопал по плечу здоровой рукой.

Трое суток. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Достаточно, чтобы найти деньги? Должно быть достаточно. Обязано должно, потому что альтернатива неприемлема.

– Мы найдём деньги, – сказал я лекарке, и мой голос звучал куда увереннее, чем я себя чувствовал. – Две тысячи золотых за три дня.

Девушка посмотрела на меня, и впервые в её карих глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на уважение… или на любопытство. Или на жалость, что было бы обиднее всего.

– Три дня, – повторила она. – Если принесёшь деньги, я исцелю его. Полностью. Даю слово. А пока дам обезболивающее, чтобы он не мучился. Бесплатно. Считай это профессиональной скидкой для особо тяжелых случаев.

Она достала из кошеля на поясе маленький пузырёк с тёмной жидкостью, откупорила его и осторожно влила несколько капель Рагнару в рот. Капитан сглотнул рефлекторно, не приходя в сознание, и через минуту его дыхание стало чуть ровнее, а лицо расслабилось, свидетельствуя о том, что боль отступила хотя бы немного.

– Три дня, – повторила лекарка, убирая пузырёк и направляясь к двери. – И ни днём больше. Потому что на четвёртый вам понадобится уже не лекарь, а могильщик.

Она вышла, оставив после себя запах горьких трав и звук лёгких шагов, стихающих на лестнице. Я стоял посреди комнаты и смотрел на Рагнара. В голове крутилась одна-единственная мысль, простая и чёткая, как бухгалтерская формула: нужно две тысячи золотых, есть три дня, каждый час промедления – это шаг к могиле.

Боги с ней с профессиональной оценкой, но задачка явно не из лёгких. Две тысячи золотых за трое суток. А между тем, из ресурсов имеются: горстка медяков, топор, нож и арбалет с тремя болтами. Хотя ещё есть магия Воды (впрочем, сила её в данный момент, мягко говоря, ограничена); есть ещё ручной демон, но прибегать к его помощи опасно. Все корпоративные навыки, наработанные годами трудов в прошлой жизни, сейчас явно бесполезны. Вывод напрашивался сам собой: легальных вариантов заработка – ноль. За три дня честным трудом и двадцати золотых не заработаешь, не говоря уж о двух тысячах. А значит…

– Брось, сынок, – раздался хриплый голос с кровати, и я вздрогнул, потому что думал, что Рагнар без сознания.

Капитан смотрел на меня одним полуоткрытым глазом, и в этом глазу я увидел такую усталость, которой хватило бы на десять человеческих жизней.

– Не забивай голову, – прохрипел Рагнар. – Я старый, Сашка. Пятьдесят лет в пустыне. Столько не живут. Я и так задержался на этом свете дольше, чем положено.

– Заткнись, – ответил я, и грубость была единственным способом не дать голосу дрогнуть. – Ты не умрёшь. По крайней мере, здесь и сейчас.

Рагнар усмехнулся, но усмешка переросла в кашель, а кашель в стон.

– Упрямый… – выдохнул он, закрывая глаз. – Весь в меня…

Я кашлянул и неловко потупился. Огляделся на всякий случай, не видел ли кто подозртиельно увлажнившихся глаз… как оказалось, Якуб стоял в дверях, пристально за нами наблюдая, и на его обветренном лице я читал ту борьбу, которая происходит внутри человека, разрывающегося между осторожностью и верностью.

Осторожность говорила, что связываться с беглым пиратом, разыскиваемым империей, значит подставить под удар себя, свою таверну и всех, кто в ней находится. Верность – что Рагнар когда-то спас ему жизнь, и долг есть долг, а на осторожность – плевать.

Верность победила.

Одноногий шагнул ко мне, взял за локоть и молча повёл из комнаты. Мы спустились по лестнице, прошли через зал, где пираты делали вид, что ничего не замечают, и нырнули в тесную каморку за стойкой бара, заставленную бочками, ящиками и мешками с какой-то крупой. Якуб закрыл дверь, привалился к ней спиной и посмотрел на меня снизу вверх своими маленькими, цепкими глазами.

– Слушай меня, парень, – произнёс он негромко, так, чтобы слышал только я. – Рагнар мне как брат. Он вытащил меня из-под обломков «Разрушителя», когда имперский снаряд разнёс палубу, а все остальные побежали спасать свои шкуры. Тащил меня полкилометра на собственном горбу, хотя тогда мне ногу-то и оторвало – Рагнар не струсил, ремнём перетянул, как мог. Если бы не он, я бы сдох в тот день. Так что я готов сделать для этого упрямого старика что угодно.

Он замолчал, почесал бороду и продолжил, понизив голос ещё сильнее.

– Были бы у меня деньги – дал бы, уж не сомневайся. Но нету золота; продукты дороги, пиво, сам понимаешь, ещё дороже. Опять же, кому надо – за молчание плати, чтоб глаза вовремя прикрыли… Но у меня среди вольного народа остались друзья. Люди, которые доверяют мне, а я доверяю им. Торговцы, «мастера на все руки», кое-кто из бывших пиратов, да и те, кто ещё не завязал с делом. Через эту таверну проходит много информации, много заказов и много денег. Иногда людям нужны услуги определённого рода, такие, за которые не возьмётся ни один честный работяга, потому что за такое можно лишиться головы с тем же успехом, что и за пиратство.