Чтение онлайн

Головное судно резко забрало влево, уходя от «угрозы», и второе последовало за ним, потому что в конвое все следуют за флагманом, особенно когда не видно ни зги и вокруг летают непонятные предметы.

Два корабля теперь уходили в сторону, даже прибавив скорость, что было весьма рисковано. А третий, «Золотой Саламандр», отстал. По-видимому капитан ещё не сориентировался в обстановке.

Это был наш шанс, и я не собирался его упускать.

Дым и туман за ушедшими короблями взвихрились мутными потоками. Пришла пора переходить ко второй фазе плана. Она называлась «Тихий визит».

Пока конвой уходил влево, мы двинулись вправо и, прижимаясь к поверхности, подкрались к «Саламандру» с кормы. В тумане наш корабль был невидим до тех пор, пока мы не оказались в двадцати метрах от цели.

Здесь начиналась моя часть работы, та самая, с которой никто из команды не смог бы справиться.

Стоя на носу «Ржавого Клыка» и глядя на «Саламандра», я чувствовал воду. Не ту – затхлую, в канистрах и флягах – а ту, что висела в воздухе в виде тумана. Миллиарды крошечных капель, каждая из которых подчинялась моей воле, стоило мне установить визуальный контакт и сосредоточиться.

Глаза вспыхнули холодным голубым светом, и началась работа. Туман послушно сгустился в совершенно уже непроницаемое облако, которое опустилось прямиком на палубу «Саламандра» и начало уплотняться. Капли срастались друг с другом, формируя тонкую, но непрозрачную завесу, которая окутала вражеский корабль непроницаемым коконом. Охрана, которая так и не разглядела, что происходит в тумане, теперь не видела вообще ничего, даже собственных рук перед лицом.

А потом я сделал то, что придумал вчера вечером, и от чего Барса хохотал так долго. Сконденсировал влагу из воздуха на палубе «Саламандра» и превратил в лёд. Тонкий, гладкий, скользкий как каток лёд, покрывший все поверхности от носа до кормы ровным слоем в пару миллиметров.

Результат превзошёл даже самые смелые ожидания. Охранники, которые и так паниковали от нулевой видимости и криков про демонов, попытались занять боевые позиции и тут же начали падать. Один за другим. Лязг доспехов, грохот тел, ругань, вскрики, звон оружия – всё это смешалось в симфонию хаоса, которая музыкой отдавалась в наших с командой ушах.

На обледеневшей палубе невозможно стоять. Невозможно ходить, невозможно драться… В данном случае невозможно даже ползти, потому что руки скользят точно так же, как ноги. А когда ты лежишь на льду в тяжёлых доспехах и не видишь ничего дальше собственного носа, единственное, что остаётся – это бессильно выдохнуть и ждать, пока всё закончится.

– Третья фаза! – крикнул я, чувствуя, как силы утекают с каждой секундой поддержания магии. – Живо!

Барса и его люди, чьи ботинки были заранее обмотаны выпачканными в мокром песке тряпками – для лучшего сцепления – перекинули абордажные крючья и полезли на «Саламандра». Двигались они быстро и уверенно, перескакивая через лежащих на льду солдат, которые барахтались, как тюлени на покатом склоне, и связывая их верёвками, прежде чем те успевали понять, что происходит.

Вместе с пиратами зачем-то полез Кашкай. Не ожидав такого поворота, я не успел его вовремя остановить. Но то, что он принялся творить, было, пожалуй, самым странным видом абордажа в истории пиратства.

Шаман приседал рядом с каждым связанным солдатом и нашёптывал ему на ухо что-то невнятное, после чего тот мгновенно засыпал. Судя по всему, глубоким безмятежным сном, настолько крепким, что не добудишься и пушечным залпом.

– Что ты им бормочешь? – удивлённо спросил я, когда Кашкай успешно усыпил уже пятого.

– Колыбельную, – ответил шаман с невинной улыбкой. – Духи научили. Очень эффективная колыбельная, мне такую мама в детстве пела. Я от неё засыпал за минуту, а эти слабаки вырубаются всего за пару секунд. Вот что значит отсутствие материнской любви!

Не прошло и четверти часа, как всё было кончено. Семнадцать солдат лежали на палубе, связанные и спящие, без единой царапины, синяка или пролитой капли крови.

Капитан «Саламандра», грузный пожилой дядька в мундире с золотыми пуговицами, был обнаружен в капитанской каюте, где прятался под столом, вцепившись в бутылку рома, и там же был успокоен универсальной колыбельной Кашкая.

Я отпустил контроль над магией, и лёд на палубе начал таять, превращаясь в лужи. В голове шумело, ноги подкашивались, перед глазами плыли чёрные круги – стандартные последствия чрезмерного использования Магии Воды. Но мы справились. Без единого трупа, даже без единого ранения. И абсолютно без поводов для имперской карательной операции.

Вот бы послушать, что наплетут ограбленные конвоиры, проспавшись и освободившись от связывающих их пут… Если предположить, что один из них помутился в уме, допустим, с перепою – хотя спиртное в походе им строжайше запрещено – это логично, то представить, что помутились сразу двое – уже весьма странно.

Что же будет делать команда, в которой семнадцати (восемнадцати, считая капитана) бойцам померещилось одновременно, причём одно и то же, я, честно говоря, затруднялся вообразить. Но гордо отмолчаться им, разумеется, никто не даст.

Размышления об этом прервал подошедший ко мне Барса. На лице его было выражение, которое я видел у топ-менеджеров, когда какой-нибудуь стажёр вдруг выдаёт идею, реально способную принести компании миллионную прибыль: смесь удивления, уважения и лёгкой досады от того, что сам не додумался.

– Ну ты даёшь, салага, – пробасил он, протягивая мне руку. – Обещал пожать, если сработает. Держи.

Я смело пожал его огромную ладонь, и она сомкнулась вокруг моей кисти как тиски. Но пожатие было дружеским, уважительным; именно так пожимают руку человеку, которого только что признали за равного.

– А теперь грузим, – скомандовал я. – У нас максимум полчаса, пока корабли сопровождения не опомнятся и не вернутся.

Закипела работа. Трюм «Саламандра» оказался набит под завязку. Ящики с золотыми монетами, сундуки с серебром, мешки с медью и – самое ценное – контейнеры со стихийными кристаллами, каждый из которых мерцал изнутри пульсирующим светом своей Стихии.

Красные кристаллы предназначались для магии Огня, белые – для Ветра, рыжевато-коричневые – для Земли. Жаль, синих – Водных – не нашлось, почему-то, ни одного.

Пираты таскали ящики по двое, перекидывая их на «Ржавый Клык» по живой цепочке, и за двадцать минут перегрузили столько, что наше судёнышко осело в песок чуть ли не по ватерлинию.

Забрать всё было невозможно, «Ржавый Клык» просто не поднял бы такой вес. Но того, что мы взяли, было достаточно, чтобы каждый член команды мог не работать несколько лет подряд и жить припеваючи.

Мы отчалили от «Саламандра», оставив связанную и спящую команду на мокрой насквозь палубе, и растворились в тумане, который начинал уже рассеиваться, но пока ещё был достаточно густым, чтобы скрыть наш отход. Я оглянулся и успел увидеть, как в свете лучей восходящего солнца мирно храпели имперские солдаты.