Чтение онлайн

Значит, источник — не твари. Источник — там, за этой аркой.

Теория Трувора…

Мой брат всю жизнь утверждал, что Бездушные приходят откуда-то извне. Не рождаются здесь, не появляются из ниоткуда — проникают через разрывы в ткани реальности из иного мира. Мира, где некроэнергия — не отрава, а воздух. Большинство учёных того времени считали это безумием. Я сам сомневался, хотя никогда не говорил ему об этом, ведь ни одного портала мы так и не нашли.

До сего времени. Сейчас я смотрел на вернейшее доказательство того, что мой старший брат оказался прав.

— Это… — Федот не договорил, но я понял.

— Портал. Князь Чернышёв пытался добраться до источника энергии за пределами нашего мира. И добрался, — я сделал шаг назад от арки. — Только это оказался не источник силы. Это их мир. Мир Бездушных. И он открыт уже триста лет.

Я обошёл арку по широкой дуге, не приближаясь. Чувствовал, как от неё исходит притяжение — слабое, но настойчивое. Зов. Приглашение.

И тогда все кусочки головоломки сложились воедино.

Закрывающиеся двери. Меняющиеся улицы. Голоса в магофонах. Пропавшие солдаты. Люди в окнах.

— Город живой, — произнёс я вслух. — Не метафорически. Буквально.

Федот посмотрел на меня, не понимая.

— Реликты, — пояснил я, не отрывая взгляда от пульсирующей арки. — Чернотравы, Тлен-земля, Холодное железо — они возникают там, где обитают Бездушные. Некроэнергия пропитывает материю, меняет её, наделяет свойствами, которых раньше не было. Обычно на это уходят годы. Десятилетия.

Я обвёл рукой лабораторию, стены, потолок — весь дворец над нами.

— А здесь триста лет. Триста лет чистейшая некроэнергия текла напрямую из их мира, впитывалась в камень, в землю, в каждое здание. Не крохи, которые оставляют после себя Трухляки, — полноводный поток. Весь Гаврилов Посад превратился в один гигантский Реликт.

Понимание медленно проступило на лице командира гвардейцев. И вместе с ним — ужас.

— Портал — его сердце, — продолжил я. — Некроэнергия — кровь, текущая по каналам, которые нашла Василиса. Улицы, что меняются. Стены, что появляются из ниоткуда. Двери, что закрываются сами. Город не просто пропитан магией — он ею живёт. Осознаёт себя. И он голоден.

Федот перекрестился и завершил мою мысль:

— А мы для него — добыча.

Тьма в портале шевельнулась. Не струйкой — всей массой, словно что-то огромное повернулось там, в глубине, обратив на меня внимание.

Мороз. Не физический — ментальный. Словно ледяные пальцы коснулись моего разума, пробуя на вкус. Не атака. Просто… присутствие. Что-то невообразимо огромное обратило на меня внимание, и сам этот факт причинял боль, как взгляд на солнце слепит глаза.

«Так вот куда ты спрятался», — чужой, невообразимо далёкий голос, холодный, как пустота между звёздами, звучал удивлённо . — В собственного потомка. В слабое тело на краю мира. Хитро. Но недостаточно хитро. Я вижу тебя, Хродрик. Вижу насквозь. Ты пришёл к самому моему порогу. Какая приятная… неожиданность'.

Я сделал шаг назад, инстинктивно хватаясь за рукоять Фимбулвинтера. Клинок отозвался холодом, но этот холод казался тёплым по сравнению с тем, что исходило из арки.

«Так вот куда ты спрятался», — чужой голос звучал не в ушах, а где-то в глубине черепа. Древний, как сама тьма. Холодный, как пустота между звёздами. — «В собственного потомка. В слабое тело на краю мира. Хитро. Но недостаточно хитро. Я вижу тебя, Хродрик. Вижу насквозь. Ты пришёл к самому моему порогу. Какая приятная… неожиданность».

Федот и гвардейцы замерли за моей спиной. Я чувствовал их страх — острый, животный. Они не слышали голоса, но ощущали присутствие. Любой ощутил бы.

«Кто ты?» — мой разум не дрогнул. За тысячу лет войн я научился говорить с чудовищами.

«Ты знаешь кто, — в голосе скользнуло что-то похожее на веселье. — В некоторых мирах меня называют Тем-кто-за-Гранью. Подходящее имя, хотя и неполное. Впрочем, смертные языки слишком бедны для истинных имён».

Тьма в портале шевельнулась, и на мгновение мне почудилось, что я вижу в ней очертания — громадные, неправильные, не подчиняющиеся законам геометрии.

«Откуда ты знаешь о моём возвращении?» — я не стал отрицать очевидное. Существо видело меня насквозь — это не было бравадой.

«Я наблюдал за твоим родом, — голос стал почти задумчивым. — Тысячу лет. Каждое поколение. Каждого носителя твоей крови. Признаюсь, не ожидал, что искра вспыхнет снова. И вот ты здесь — душа императора в теле потомка. Любопытный механизм. Кто-то очень постарался, чтобы это стало возможным».

Кто-то постарался. Не случайность. Не божественное провидение. Чей-то замысел.

«Вижу, ты начинаешь понимать, — в голосе прорезалось удовлетворение. — Но не будем спешить. У нас столько тем для беседы. Ты ведь хотел узнать, что случилось с этим городом?»

«Я уже понял, — ответил я, не давая себя сбить. — Князь Чернышёв открыл портал. Ваши твари прошли через него. Обратили князя в Кощея, напитав его тело энергией из портала».

«Ты всегда был сообразительным. Бранимир…», — голос произнёс имя с чем-то похожим на ностальгию. — Забавный смертный, который постучался в чужую дверь. Он искал силу — и нашёл её. Только не ту, которую хотел'.

Тьма в арке пульсировала в такт словам, словно дышала.

«Он открыл эту дверь, не понимая, что за ней. Типичная человеческая самонадеянность. Впрочем, твой вид всегда был таким — тянется к огню, не задумываясь об ожогах».

«И ты его наказал», — это был не вопрос.

«Наказал? — в голосе зазвучало искреннее удивление. — Нет, Хродрик. Я дал ему то, что он просил. Он так хотел спасти своих подданных… Торговался изо всех сил. Предлагал себя, своё знание, свою душу. И я исполнил его желание. Они до сих пор живут. По-своему. Вечно. Разве нет?»

Меня передёрнуло. Город-призрак над нашими головами. Улицы, которые меняются. Двери, которые закрываются сами. Люди в окнах — мёртвые, но не ушедшие.

Вот что значит сделка с этим существом. Буквальное исполнение желания, вывернутое наизнанку. Бранимир просил сохранить жизнь подданным — и они «живут». В извращённом, уродливом подобии существования.

Я начинал понимать механизм. Тот-кто-за-Гранью не лгал — технически. Каждое его слово было правдой. Но смысл этих слов он выворачивал наизнанку, превращая надежду в проклятие. С таким существом нельзя договариваться. Любая сделка обернётся ловушкой.